Статьи

Актуальность. Определяется значимостью антисоциальной креативности как маркера риска должностных правонарушений сотрудников ОВД.

Цель. Изучение связи антисоциальной креативности и центральных Я-функций личности сотрудников.

Выборка. 284 сотрудника ОВД (M = 22,42 года; SD = 3,9; 48,6% женщины).

Методы. Психодинамически ориентированный личностный опросник «Ресурс-П» (В.А. Шаповал) и «Поведенческие особенности антисоциальной креативности» (адаптация Н.В. Мешковой и др.).

Результаты. Выявлена сопряженность антисоциальной креативности с деструктивными и дефицитарными Я-функциями агрессии, страха, внешнего и внутреннего Я-отграничения, нарциссизма, сексуальности, Я-идентичности, общей социопсихосоматической дезадаптации и отрицательная связь с конструктивными агрессией, страхом, внешним Я-отграничением, Я-идентичностью, ресурсом психологического здоровья. Сравнительный анализ полярных групп обнаружил более высокие показатели у участников с признаками антисоциальной креативности всех 6 деструктивно-дефицитарных Я-функций, деструктивной и дефицитарной Я-идентичности, общей социопсихосоматической дезадаптации на фоне снижения ресурса психологического здоровья. Полученные результаты легли в основу психологического профиля субъекта антисоциального креативного действия. Регрессионный анализ выявил максимальный вклад в антисоциальную креативность дефицитарного страха.

Выводы. Установлена положительная взаимосвязь антисоциальной креативности с деструктивно-дефицитарными и отрицательная — с конструктивными проявлениями всех центральных Я-функций личности сотрудников. Психологический профиль субъекта асоциального креативного действия характеризуется конструктивным дефицитом всех основных Я-функций, проявляющих себя деструктивным (конфронтация, жестокость, обесценивание других, тревожность, импульсивность, непереносимость критики, демонстрация превосходства, активно-манипулятивное поведение) либо дефицитарным (пассивность, виктимность, зависимость, внушаемость, низкая самооценка, пассивно-манипулятивное поведение) паттерном с социопсихосоматической дезадаптацией и низким ресурсом психологического здоровья. При этом дефицитарный страх выступил наиболее значимым предиктором антисоциальной креативности, а конструктивный нарциссизм — протектором, препятствующим ее поведенческой реализации. Выявленные взаимосвязи определяют мишени адресной психокоррекции у сотрудников ОВД.

Актуальность. Способность к пониманию эмоций в дошкольном возрасте формируется в процессе социального взаимодействия. Продолжительное экранное время заменяет собой те виды деятельности, в которых это взаимодействие происходит, и тем самым может создавать риски для эмоционального развития.

Цель. Исследование было направлено, во-первых, на выявление того, в какой степени продолжительность ежедневного пассивного экранного времени предсказывает уровень понимания эмоций у детей 5–6 лет с учетом индивидуальных характеристик ребенка (возраст, пол, невербальный интеллект); и, во-вторых, на анализ потенциальной опосредующей роли невербального интеллекта в данной связи.

Выборка. Участниками исследования стали 434 российских дошкольника (средний возраст = 5,71 года, SD = 0,46) и их матери.

Методы. Понимание эмоций оценивалось с помощью русскоязычной версии методики «Тест на понимание эмоций» Ф. Понса и П. Харриса. Методика «Цветные прогрессивные матрицы» Дж. Равена применялась для диагностики невербального интеллекта. Данные о продолжительности пассивного экранного времени детей и о социодемографических характеристиках семьи собирались через анкетирование родителей. Для проверки гипотез использовались иерархические регрессионные модели и медиационный анализ.

Результаты. Продолжительность ежедневного пассивного экранного времени оказалась значимым отрицательным предиктором общего уровня понимания эмоций у детей после контроля возраста и невербального интеллекта (β = −0,097, p = 0,034). Этот эффект был наиболее высок для ментального компонента понимания эмоций (понимание убеждений и скрытых эмоций). Кроме того, невербальный интеллект частично опосредовал эту связь, что подтверждает наличие значимого косвенного эффекта.

Выводы. Полученные результаты подтверждают отрицательную связь между пассивным экранным временем и развитием понимания эмоций в дошкольном детстве, при этом наиболее уязвимым оказывается ментальный компонент понимания эмоций. Опосредующая роль невербального интеллекта позволяет предположить существование когнитивного механизма этого влияния. Результаты подчеркивают важность ограничения пассивного экранного времени для поддержки не только когнитивного, но и эмоционального аспектов развития дошкольников.

Актуальность. Исследование посвящено изучению работы функции когнитивного контроля в сложных, приближенных к реальной жизни условиях, при использовании разного типа дистракторов в кросс-модальной модели теста Струпа.

Цель. Выявление эффектов конфликтной информации, полученной из слуховой и зрительной сенсорных модальностей, на время реакции (ВР) и точность ответа.

Выборка. В исследовании приняли участие 33 здоровых испытуемых (13 мужчин и 20 женщин) возрастом от 18 лет до 31 года. Согласно самоотчету, все испытуемые были правшами. Все испытуемые имели высшее или неоконченное высшее образование.

Методы. Использовали кросс-модальный тест Струпа со звуковыми стимулами — названиями цветов («Синий», «Зеленый», «Красный», «Желтый»). В качестве дистракторов использовали слово, обозначающее цвет, написанное черным шрифтом, цветной квадрат и слово, обозначающее цвет, написанное цветным шрифтом. Проводили статистический анализ ВР, параметров распределения ВР (μ, σ, τ) и точности ответа методом ANOVA RM.

Результаты. Во всех экспериментальных сериях неконгруэнтность стимулов и дистракторов приводила к значимому увеличению ВР, что отражает возникновение интерференции при разрешении конфликта между автоматическим чтением слова и контролируемым называнием цвета. Наибольшее замедление ВР наблюдалось в серии «Цвет — Слово» в ситуации, когда визуальный дистрактор был одновременно неконгруэнтен по смыслу слова, но конгруэнтен по цвету, что указывает на доминирование семантического компонента (значения слова) над перцептивным (цветом). Анализ распределения ВР показал, что во всех сериях увеличение среднего ВР связано с ростом параметра µ, отражающего сдвиг центральной части распределения в сторону больших значений. В серии «Цвет» для неконгруэнтных стимулов рост µ сопровождался снижением параметров σ и τ, описывающих дисперсию.

Выводы. Результаты расширяют представления о механизмах взаимодействия когнитивных процессов при мультимодальных нагрузках и могут быть использованы для последующих нейрофизиологических и психологических исследований.

Актуальность. Профессиональная среда предъявляет устойчивые требования к работе с информацией, однако сравнительных исследований, в которых представители творческих и научных профессий выполняли бы единую ассоциативную задачу, крайне мало. Остается неясным, сохраняется ли преимущество артистов по оригинальности ассоциаций при сходной продуктивности после контроля демографических переменных и устойчив ли эффект к способу расчета оригинальности.

Цель. Сравнить артистов драматического театра и кино, научных сотрудников и представителей нетворческих профессий по оригинальности и продуктивности выполнения теста отдаленных ассоциаций (Remote Associates Test, RAT), а также проверить устойчивость эффекта к демографической корректировке, волне сбора и способу операционализации оригинальности.

Выборка. 311 человек в возрасте 18–87 лет: артисты (n = 90), научные сотрудники (n = 89), контрольная группа — медицинский персонал и студенты (n = 132).

Методы. Тест отдаленных ассоциаций С. Медника в адаптации А.Н. Воронина (20 триад). Рассчитаны четыре показателя: продуктивность, индекс оригинальности (1 – f/N), число уникальных ответов, интегральный индекс оригинальности.

Результаты. Артисты превзошли группы сравнения по числу уникальных ассоциаций и индексу оригинальности, но не по продуктивности. Эффект группы сохранился после контроля возраста, пола и образования. Возраст в целом по выборке вносил значимый отрицательный вклад в оригинальность, но не в продуктивность. Пол и образование значимого вклада не давали. Преимущество артистов по оригинальности воспроизводилось при всех способах расчета, включая leave-one-out, и не создавалось неравным размером групп.

Выводы. В тесте отдаленных ассоциаций артисты дают более необычные и уникальные ответы при сходной высокой продуктивности; эффект устойчив к демографической корректировке, волне сбора и способу расчета оригинальности. Профессиональная принадлежность является значимым предиктором оригинальности, тогда как пол и образование таковыми не являются.

Актуальность. В условиях масштабной модернизации отечественного здравоохранения ключевая роль в достижении стратегических целей принадлежит управленческим кадрам среднего звена, в частности, заведующим клиническими отделениями. Проведение комплексного профессиографического анализа, выявляющего реальное содержание труда врачей-организаторов, и диагностика их психологического благополучия представляются крайне актуальными научными и практическими задачами.

Цель. Проведение комплексного профессиографического анализа трудовой деятельности заведующих отделениями онкологического профиля и оценки их профессионального благополучия (уровня выгорания и профиля рабочей мотивации) по сравнению с рядовыми врачами.

Выборка. В исследовании приняли участие 113 сотрудников онкологических учреждений Московской и Новосибирской областей и Республики Башкортостан, из них 39 заведующих отделениями (врачи-менеджеры), 64 врача-радиотерапевта.

Материалы и методы. Полуструктурированные интервью с заведующими отделений онкологических учреждений, в основе которых лежал анализ кадровой, информационно-справочной и распорядительной документации организаций, стандартизированный опросник «Диагностика профессионального выгорания» К. Маслах, С. Джексон в адаптации Н.Е. Водопьяновой, Е.С. Старченковой, «Диагностика рабочей мотивации Р. Хакмана и Г. Олдхема» в адаптации И.Н. Бондаренко.

Результаты. Профессиографический анализ выявил пять групп трудовых задач заведующих онкологическими отделениями. Установлено расхождение с профессиональным стандартом: клиническая работа (30–80% времени) не регламентирована, а управленческие функции, особенно в области кадрового менеджмента, выполняются 80% респондентов несистемно. Сравнительный анализ показал, что врачи-менеджеры, несмотря на большую нагрузку, демонстрируют значимо более низкие уровни эмоционального истощения и деперсонализации при более высокой редукции личных достижений в сравнении с рядовыми врачами. Исследование мотивационной сферы выявило у руководителей более позитивный профиль с повышенными оценками осмысленности труда, обратной связи и знания результатов, что может служить компенсаторным механизмом против профессионального выгорания.

Выводы. Существует системное расхождение между нормативным регламентированием и реальным содержанием труда врачей-организаторов, что требует актуализации профессионального стандарта и внедрения специализированных образовательных модулей по кадровому менеджменту. Результаты исследования подчеркивают важность отбора на руководящие должности кандидатов с устойчивой внутренней мотивацией.

Актуальность. Актуальность работы связана с недостаточной изученностью вопроса зависимости успешности реабилитации при одностороннем пространственном игнорировании от варианта синдрома неглекта.

Цель. Целью данного исследования является описание симптомов полимодального неглекта и их динамики у пациентов, проходивших реабилитацию в первый год после перенесенного инсульта в правом полушарии.

Выборка. 38 пациентов с левосторонним неглектом (24 мужчины и 14 женщин в возрасте от 32 до 82 лет), проходивших два курса реабилитации в течение первого года после перенесенного инсульта в правом полушарии.

Методы. Комплексное нейропсихологическое обследование по А.Р. Лурии, тесты и пробы на выявление симптомов неглекта в различных сенсорных модальностях и психических сферах. Пациенты обследовались дважды: в раннем восстановительном периоде (1–3 месяца после инсульта) и в позднем восстановительном периоде (6–12 месяцев).

Результаты. Показано, что выраженность неглекта в различных модальностях существенно варьируется. Выявлена статистически значимая динамика в регрессе симптомов неглекта в зрительной, слуховой, тактильной модальностях, при этом моторный и моторно-телесный варианты неглекта не демонстрируют значимого регресса при сравнении раннего и позднего восстановительных периодов.

Выводы. Исследование динамики обратного развития симптомов неглекта имеет практическое значение для реабилитационного прогноза и оценки эффективности реабилитационных мероприятий. Результаты показали, что регресс проявлений левостороннего неглекта носит гетерогенный характер: регресс зрительного неглекта более выражен в сравнении с моторным. Обсуждение динамики проявлений одностороннего пространственного игнорирования позволяет приблизиться к пониманию нейропсихологических механизмов этого феномена, а значит, к истинным (а не феноменологическим) критериям его классификации.

Актуальность. Цифровые трансформации меняют повседневные практики и жизненную среду личности, что требует системного изучения цифрового благополучия (ЦБП) как нового измерения благополучия человека. Разработанный ранее Индекс цифрового благополучия (ИЦБП) позволяет комплексно оценить баланс ресурсов и рисков в цифровой среде, однако для задач оперативной психодиагностики (в консультативной, образовательной, организационной практике) востребован инструмент, фокусирующийся исключительно на сильных сторонах личности — ее ресурсном потенциале.

Цель. Разработка и апробация Индекса ресурсов цифрового благополучия (ИРЦБП) — опросника для оценки удовлетворенности технологически достроенной личности возможностями смешанной реальности и операционализирующего удовлетворение базовых психологических потребностей (автономии, компетентности и связанности) в цифровом контексте.

Выборка. В исследовании приняли участие 949 респондентов в возрасте 18–39 лет (Мвозраст = 23,2; SD = 6,6; 60,4% женщин) из 4 городов РФ.

Методы. На основе теоретической модели и ИЦБП сконструирована 24-пунктовая версия, включающая 5 шкал: «Позитивные онлайн-взаимоотношения», «Удовлетворенность онлайн-доступом», «Удовлетворенность цифровой компетентностью», «Самоэффективность в адаптации и преадаптации» и «Управление смешанной реальностью». Для проверки валидности использовались Шкала психологического благополучия К. Рифф, Шкала общей самоэффективности Р. Шварцера и М. Ерусалема, Шкала удовлетворенности жизнью Э. Динера и скрининговая версия Индекса цифровой компетентности Г.У. Солдатовой и Е.И. Рассказовой.

Результаты. Пятифакторная структура продемонстрировала хорошие показатели надежности и внутренней согласованности по результатам конфирматорного факторного анализа. ИРЦБП связан с общим показателем и шкалами психологического благополучия, самоэффективностью, удовлетворенностью жизнью и цифровой компетентностью, а также с ИЦБП. Более высокий уровень ресурсов ЦБП характерен для более молодых и материально обеспеченных респондентов, а также в большей мере для женщин.

Выводы. ИРЦБП показал себя надежным и валидным инструментом оценки ресурсной составляющей цифрового благополучия личности. Он может применяться как самостоятельная методика в прикладных и исследовательских целях, а также для разработки профилактических мероприятий, направленных на укрепление сильных сторон личности в цифровой среде.

Актуальность. Адаптивное отношение к ситуациям неопределенности способствует достижению целей, однако в научной литературе существует дефицит исследований данной проблемы по отношению к экстремальному спорту. Спортивный туризм (СТ) выступает перспективной областью для выявления механизмов психологической адаптации к экстремальному стрессу.

Цель. Установить связь толерантности к неопределенности с маршрутным стажем, навыками автономности и опытом автономии на маршруте у спортсменов, занимающихся спортивным туризмом.

Выборка. В исследовании приняли участие 202 спортивных туриста дисциплины «Маршрут». Респонденты были разделены на подгруппы по маршрутному стажу (до 7 лет и более 8 лет), уровню навыков автономности (начальный и продвинутый) и опыту автономии на маршруте (до 6 дней и более 7 дней).

Методы. Использовалась Шкала толерантности к неопределенности из Нового опросника толерантности к неопределенности, который разработан на основе опросника А. Фёрнхема. Для анализа использовались критерий Манна — Уитни, критерий χ² Пирсона и общая линейная модель.

Результаты. Более низкие показатели толерантности к неопределенности были выявлены у спортсменов с маршрутным стажем более 8 лет по сравнению со спортсменами со стажем менее 7 лет, а также у спортсменов с опытом автономии на маршруте более 7 дней по сравнению с участниками, чья средняя продолжительность маршрутов не превышала 6 дней. В многофакторной модели статистически значимый вклад в вариативность толерантности к неопределенности вносили маршрутный стаж и опыт автономии на маршруте, однако размеры эффектов были небольшими.

Выводы. Гипотеза о более высокой толерантности к неопределенности у спортсменов с бóльшим опытом и более высоким уровнем навыков автономности не подтвердилась. Полученные результаты свидетельствуют о связи толерантности к неопределенности с маршрутным стажем и опытом автономности на маршруте, тогда как уровень навыков автономности не связан с толерантностью к неопределенности.

Актуальность. В современных исследованиях профессионального развития студенческой молодежи сложно игнорировать влияние осознанной саморегуляции и стресса. При этом кросс-региональный аспект данной проблемы остается недостаточно разработанным, несмотря на его возрастающую актуальность.

Цель. Изучить особенности профессионального развития студентов из регионов с различной стрессовой нагрузкой в зависимости от уровня развития осознанной саморегуляции, психологического благополучия, ориентации на будущее и выраженности хронического стресса.

Выборка. Выборка исследования (N = 445) включала 279 студентов из Московского городского педагогического университета, Калужского государственного университета (центральные регионы России) и 166 студентов Донецкого государственного университета (Донбасс).

Методы. Использовались опросники «Острый и хронический стресс» (ОХС), «Стиль саморегуляции поведения — ССПМ 2020», Шкала карьерно-адаптационных способностей (ШКАС), Краткая версия Стэнфордского опросника временной перспективы (ZTPI-15), Шкала проявлений психологического благополучия (ШППБ). Для статистической обработки данных применялись корреляционный анализ, сравнение групп и моделирование структурными уравнениями (JASP, R).

Результаты. Предложена и эмпирически верифицирована модель психологических ресурсов профессионального развития студентов в условиях стресса. Подтверждено, что осознанная саморегуляция, психологическое благополучие и ориентация на будущее являются психологическими ресурсами профессионального развития студентов. При этом осознанная саморегуляция вносит не только прямой, но и опосредованный вклад в профессиональное развитие обучающихся через психологическое благополучие и ориентацию на будущее. Отрицательные эффекты хронического стресса на профессиональное развитие полностью опосредованы цепочкой связей с психологическими ресурсами. Выявлена региональная специфика, состоящая в том, что в условиях высокой стрессогенности среды (на примере студентов Донбасса) связь между психологическим благополучием и ориентацией на будущее ослабевает, тогда как вклад осознанной саморегуляции в поддержание этих ресурсов и непосредственно в профессиональное развитие возрастает.

Выводы. Структура связей между психологическими ресурсами, профессиональным развитием и влиянием хронического стресса инвариантна и не различается у студентов, проживающих в регионах с разной стрессовой нагрузкой. Выявленные различия в выраженности отдельных связей позволяют говорить о региональной специфике, отражающей разную степень интегрированности ресурсов в профессиональное развитие студентов в условиях стресса.

Актуальность. Публикация приурочена к 50-летию основного труда П.Я. Гальперина — работы «Введение в психологию». П.Я. Гальперин входил в состав редколлегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 14. Психология» с момента его основания и до смерти, однако собственных прижизненных публикаций на страницах «Вестника» им сделано не было. Предлагаемый материал является частичным восполнением данного пробела и включает в себя небольшие архивные заметки П.Я. Гальперина к «Введению в психологию» и размышления автора статьи о месте этой работы П.Я. Гальперина в современной отечественной психологии.

Цель. Проанализировать книгу П.Я. Гальперина «Введение в психологию» сквозь призму основных теоретических проблем психологической науки и практики и показать ее фундаментальное значение для современной психологии. Задача публикации — привлечь внимание современных психологов к данной работе, к настоящему времени неоднократно переизданной, но все еще не прочитанной с позиций того научного потенциала, который в ней содержится.

Методы. В статье использованы теоретические методы анализа научной литературы по психологии. В качестве дополнительного метода выступил историко-архивный метод.

Результаты. Показано, что в работе «Введение в психологию» П.Я. Гальперин обсуждает фундаментальные проблемы психологии и смежных наук, убедительно показывая, как решение основного вопроса психологии о ее предмете определяет направления всех последующих исследований. В книге П.Я. Гальперина не только поставлены фундаментальные вопросы, но и содержатся ответы, не потерявшие актуальности и в настоящее время; также вслед за П.Я. Гальпериным обозначены проблемы, решение которых будет зависеть от поступательного развития как психологии, так и близких областей знания. Высказано предположение о возможности рассмотрения «Введения в психологию» как работы, значительно опередившей свое время и изменившей лицо отечественной психологии.

Выводы. Научная последовательность и внутренняя логика труда П.Я. Гальперина «Введение в психологию», с одной стороны, и личностная готовность автора следовать выбранной исследовательской линии, с другой, определили его место как фундаментального в советской и российской психологии.

Актуальность. Профессиональные намерения студентов имеют большое значение в контексте острой практической проблемы профильности трудоустройства выпускников, однако их психологические факторы до сих пор остаются слабоизученными.

Цель. Проанализировать связь воспринимаемого родительского стиля воспитания и мотивации выбора профессии с профессиональными намерениями учащихся медицинского колледжа.

Выборка. 318 учащихся медицинского колледжа (1–4-й курс, в возрасте 15–25 лет, 83% девушек).

Методы. Анкета для оценки профессиональных намерений студентов, опросник мотивации выбора профессии О.А. Сычева и Т.О. Гордеевой, опросник воспринимаемой поддержки автономии и контроля родителями ПАКР.

Результаты. Установлено, что автономная мотивация выбора профессии тесно связана с намерениями продолжать карьеру в сфере медицины, в то время как намерение сменить профессию положительно коррелирует с амотивацией и экстернальной мотивацией. При этом воспринимаемая родительская поддержка автономии показывает опосредованную через автономную мотивацию связь с медицинскими профессиональными намерениями.

Выводы. Важная роль мотивации выбора профессии и родительской поддержки автономии в профессиональных намерениях свидетельствует о необходимости учета этих факторов в ходе работы по профессиональной ориентации с подростками и их родителями.

Актуальность. Депрессивные расстройства широко распространены в постинсультный период. Имея способность к усилению дисфункций когнитивных процессов, а также обладая собственными когнитивными симптомами, депрессия осложняет состояние пациента, препятствует его вовлеченности в терапевтический процесс, негативно влияет на эффективность реабилитации.

Цель. Рассмотреть специфику когнитивного функционирования после перенесенного инсульта при наличии и отсутствии депрессивных расстройств.

Выборка. В исследовании приняли участие 50 человек в возрасте от 41 до 84 лет с диагностированным инсультом в анамнезе. Локализация поражения преимущественно являлась левосторонней, преобладающим — ишемический тип инсульта.

Методы. Исследование выполнено с применением следующих методик: Адденбрукская модифицированная когнитивная шкала (ACE-R), Батарея тестов для оценки лобной дисфункции (FAB), Опросник Макнера — Кана, Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), Опросник для самодиагностики депрессии пациента (PHQ-9). Для статистической обработки полученных данных были использованы: t-критерий Стьюдента, U-критерий Манна — Уитни.

Результаты. В процессе исследования у лиц с депрессией обнаружены выраженные расстройства в доменах «Память», «Внимание и ориентация». Достоверных различий в показателях общего объективного когнитивного функционирования обследованных как с депрессией, так и без выявлено не было, однако у лиц с выявленными депрессивными расстройствами более высокую степень выраженности имел субъективный когнитивный дефицит. Степень проявления тревоги также находилась на более высоком уровне у людей с депрессией.

Выводы. Постинсультное функционирование когнитивных процессов у лиц с депрессией имеет некоторые особенности, проявляющиеся в трудностях отсроченного воспроизведения и дезориентации во времени и пространстве. Полученные результаты позволяют предопределить возможные тенденции развития расстройств и подчеркивают необходимость углубленной нейропсихологической диагностики, несмотря на наличие либо отсутствие жалоб со стороны пациента для своевременной терапии, улучшения прогнозов восстановления и снижения рисков повторного инсульта.

Актуальность. В последние десятилетия наблюдается тенденция к пересмотру традиционных представлений о расстройствах личности в рамках современных диагностических систем и психодинамических моделей. В этих условиях возрастает необходимость систематизации существующих теоретических и эмпирических данных о защитных механизмах, лежащих в основе личностной патологии.

Цель. Систематически обобщить и проанализировать существующие эмпирические и теоретические исследования, посвященные роли психологических защитных механизмов в формировании и развитии диссоциативного и истерического расстройств личности, а также выявить и классифицировать то, какие именно психологические защиты лежат в основе этих расстройств.

Выборка. 38 научных публикаций (в том числе статьи, учебные и методические пособия), затрагивающие проблему изучения диссоциативного и истерического расстройств личности, а также защитных механизмов личности. Поиск литературы проводился в электронных научных базах данных eLIBRARY.RU, PubMed, ResearchGate и Google Scholar.

Методы. Обзор предметного поля, качественный (нарративный) анализ.

Результаты. Выявлено, что при диссоциативном расстройстве личности наиболее значимую роль играют механизмы диссоциации, изоляции, вытеснения и отрицания, направленные на снижение эмоционального напряжения и защиту психики от травматического опыта. Их действие связано с нарушением интеграции воспоминаний, эмоций и аспектов идентичности. В исследованиях, посвященных истерическому расстройству личности, наиболее часто описываются такие защитные механизмы, как соматизация, вытеснение, регрессия, проекция и сексуализация. Они способствуют преобразованию внутреннего конфликта в демонстративные эмоциональные и поведенческие проявления, а также поддержанию потребности во внешнем внимании и одобрении.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что защитные механизмы являются важным фактором формирования и развития расстройств личности. Специфика используемых защит связана с особенностями клинических проявлений расстройства и отражает характерные способы переработки внутреннего конфликта и психотравмирующего опыта. Сопоставление данных по диссоциативному и истерическому расстройствам показывает, что защитные механизмы выполняют двойственную функцию: способствуют снижению эмоционального напряжения и сохранению психологической устойчивости, однако одновременно могут мешать адаптивному функционированию личности.

Актуальность. Экономическая нестабильность и неопределенность усиливают субъективное восприятие финансовых рисков, формируя у населения чувство тревоги и угрозы. В этих условиях возрастает необходимость в надежных и валидных инструментах измерения финансового стресса, адаптированных к российскому культурному контексту.

Цель. Адаптация и психометрическая проверка русскоязычной версии Шкалы финансовой угрозы (Financial Threat Scale, FTS), направленной на измерение субъективного восприятия экономической нестабильности и финансовой тревоги.

Выборка. В исследовании приняли участие 555 респондентов (Mвозраст = 37,55 года), среди которых 328 женщин (59,1%) и 227 мужчин (40,9%).

Методы. В исследовании использовались русскоязычная версия Financial Threat Scale (FTS), опросники для измерения личностных черт по модели «Большой пятерки», шкала диспозиционного оптимизма (LOT-R), индекс психологического благополучия WHO-5, шкала думскроллинга, а также вопросы о социально-демографических характеристиках, включая субъективный уровень дохода, пол и возраст.

Результаты. Факторный анализ подтвердил однофакторную структуру шкалы и ее высокую внутреннюю согласованность (α = 0,914; ω = 0,915). Установлено, что восприятие финансовой угрозы снижается с возрастом, повышением дохода и оптимизма и демонстрирует связь с полом (выше у женщин). Переживание финансовой угрозы отрицательно связано с экстраверсией и эмоциональной стабильностью и положительно с добросовестностью, что отражает значимость эмоциональной устойчивости и самоконтроля при восприятии финансовых рисков. Положительная связь показателей восприятия финансовой угрозы со значениями по шкале кантианства (в составе «Светлой триады» личности) может указывать на морально-нормативную интерпретацию финансовых угроз, а отрицательная связь с индексом WHO-5 демонстрирует связь финансового стресса со снижением субъективного благополучия. Взаимосвязь с думскроллингом подтверждает роль медиапотребления как фактора, усиливающего восприятие экономической нестабильности.

Выводы. Русскоязычная версия Шкалы финансовой угрозы (FTS) показала высокую надежность, конструктивную и концептуальную валидность, что позволяет рекомендовать ее для дальнейшего использования в исследовательских и прикладных целях — для оценки восприятия финансовых рисков, стресса и их психологических последствий в российском социокультурном контексте.

Актуальность. Учет вероятности наступления события является одним из важнейших процессов при формировании ожиданий и прогнозировании и, соответственно, играет важнейшую роль в регуляции деятельности и поведения.

Цель. Выявить нарушения в обработке вероятностно организованных стимулов у лиц с расстройствами личности и их психофизиологические маркеры.

Выборка. В исследовании приняли участие 42 человека: 21 мужчина с расстройством личности (Mвозраст = 30,95, SD = 7,4) и 21 мужчина в контрольной группе (Mвозраст = 32,26, SD = 7,06).

Методы. Использовалась экспериментальная парадигма пространственной подсказки (Central Cue Posner Paradigm) c различной вероятностью (50% и 80%) совпадения целевого и сигнального стимулов. Во время прохождения исследования регистрировались связанные с событиями потенциалы мозга.

Результаты. Различия между группами заключались в паттерне реакции, проявляющемся во фронто-центральной активации в диапазоне 240–320 мс после целевого стимула. В контрольной группе амплитуда на девиантный стимул выше только в условии 80% вероятности совпадения стимулов, в условии 50% вероятности различий в амплитуде на стандартные и девиантные стимулы не наблюдается. В группе расстройств личности амплитуда ответа на девиантный стимул была выше вне зависимости от вероятности.

Выводы. Лица с расстройствами личности характеризуются нарушением в обработке вероятностно организованных стимулов, которое проявляется в ослабленном использовании информации о вероятности наступления события при формировании ожиданий, что может отражать сниженное влияние контекста на обработку информации и повышенную реактивность на отклонения от ожиданий.