Статьи

Актуальность. В условиях роста неопределенности и информационной перегрузки современного общества актуальность приобретает изучение жизнестойкости как внутреннего фактора, опосредующего успешность преодоления стресса и адаптации к изменяющейся реальности. Особый интерес представляет исследование биологических предпосылок жизнестойкости, в частности полиморфизма Val158Met гена COMT, связанного с регуляцией дофаминергической активности и индивидуальными различиями в когнитивной и эмоциональной регуляции.

Цель. Изучить связь жизнестойкости и интернет-зависимости современной молодежи и рассмотреть роль полиморфизма Val158Met гена COMT и отдельных симптомов интернет-зависимости в формировании индивидуальных различий уровня жизнестойкости.

Выборка. В исследовании приняли участие 193 респондента в возрасте от 18 до 25 лет (Мвозраст = 19,37; SD = 2,1; 85% женщины), студенты гуманитарных профилей подготовки.

Методы. Для оценки жизнестойкости использовалась русскоязычная версия теста жизнестойкости С. Мадди в адаптации Е.Н. Осина, для измерения интернет-зависимости — шкала С. Чена в адаптации В.Л. Малыгина и соавторов, а для изучения информационного поведения — методика «Стратегии информационного поведения». Генотипирование полиморфизма Val158Met гена COMT проводилось методом ПЦР.

Результаты. Показано, что аллельный вариант в полиморфном локусе Val158Met гена COMT обуславливает различия уровня жизнестойкости после учета влияния интенсивности информационного поведения и выраженности симптомов интернет-зависимости. Регрессионный анализ также позволил выявить взаимодействие генотипа с показателями деструктивных стратегий информационного поведения и симптомов интернет-зависимости.

Выводы. Проведенное исследование позволяет заключить, что связь между генотипом гена COMT и жизнестойкостью проявляется в контексте определенных поведенческих и психологических факторов, связанных с использованием Интернета.

Актуальность. Несмотря на распространенность применения и доказанную результативность психообразовательной программы и метакогнитивного тренинга для пациентов с депрессией, отсутствуют прямые сравнительные исследования их эффективности, что создает значительный пробел в клинической практике.

Цель. Целью исследования выступает сравнительный анализ терапевтического воздействия психообразовательной программы и метакогнитивного тренинга, в рамках депрессивного эпизода, рекуррентного и биполярного аффективного расстройства.

Выборка. В исследовании приняли участие 81 пациент, из них 29 мужчин и 52 женщины, с диагностированным текущим эпизодом депрессии (средний балл по шкале депрессии Бека — 27,8). Средний возраст составил 30,7 лет.

Методы. Проведено сравнительное исследование эффективности двух групповых интервенций у пациентов с депрессией на этапе стационарного лечения: метакогнитивного тренинга и психообразовательной программы. Обследование включало 3 среза: до начала, сразу после завершения и через 6 месяцев. Оценка психопатологических симптомов осуществлялась шкалами депрессии А. Бека, оценки апатии AES-S и клинического самоотчета SCL-90-R. Оценка индивидуально-психологических особенностей проводилась шкалами дисфункциональных отношений DAS, оценки осознанности и внимательности MAAS и опросниками метакогнитивных убеждений MCQ-30 и способов совладающего поведения. Для обработки данных использовался критерий Манна — Уитни и Вилкоксона.

Результаты. Обе используемые групповые интервенции демонстрируют снижение симптомов депрессии сразу после тренинга и спустя 6 месяцев. Метакогнитивный тренинг демонстрирует превосходство в коррекции метакогниций: снижает дисфункциональные убеждения, усиливает адаптивные копинги (планирование решения проблем и др.) и сохраняет эффект в катамнезе. Психообразовательная программа избирательно влияет на снижение убежденности в необходимости контроля мыслей.

Выводы. Обе программы сопровождались снижением депрессивных симптомов, однако метакогнитивный тренинг продемонстрировал более выраженный и устойчивый эффект в коррекции глубинных структур, таких как дисфункциональные и метакогнитивные убеждения, которые, в свою очередь, являются хронификаторами депрессии.

Актуальность. Переживание положительных психических состояний способствует продуктивному труду в различных сферах деятельности, а исследования способов улучшения производительности труда с одновременным сохранением психологического здоровья личности являются востребованными в теоретической и практической психологии.

Цель. Изучение ментальных структур, актуализирующих положительные состояния в повседневной и напряженной ситуациях в динамике деятельности (на примере учебной, спортивной, трудовой).

Выборка. В исследовании участвовали 246 человек в возрасте 18–25 лет: студенты различных вузов — 106 человек; сотрудники сети общественного питания — 70 человек; спортсмены — 70 человек.

Методы. Тест смысложизненных ориентаций Д.А. Леонтьева, методика исследования самоотношения С.Р. Пантилеева, методика А.О. Прохорова, А.В. Чернова «Диагностика рефлексивных процессов», адаптированная анкета А.О. Прохорова, А.В. Климановой «Оценка положительных психических состояний». Исследование проводилось в реальных условиях деятельности респондентов.

Результаты. Выявлена специфика структуры ментальной регуляции положительных психических состояний в повседневных и напряженных ситуациях деятельности, а также особенности переживания положительных психических состояний в зависимости от видов деятельности. В учебном процессе наибольшую значимость имеют смысложизненные ориентации, в процессе обслуживания клиентов важны как смысложизненные ориентации, так и рефлексия, в спортивной деятельности наибольшее значение имеют аспекты системы Я. Установлены различия в корреляционных структурах между составляющими ментальной регуляции и психическими состояниями.

Выводы. Особенностью переживаний положительных психических состояний в разных видах деятельности и при разной ее напряженности является смена доминирующих отношений между ментальной регуляцией и психическими состояниями, а также изменение характеристик ментальной регуляции, которые включены в формирование структур взаимосвязей. Выявленные структуры взаимосвязей показывают, что регуляция состояний связана с включенностью структур сознания в регуляторный процесс, зависит от характера деятельности и изменения ситуаций: от повседневной к напряженной.

Актуальность. Современные социокультурные трансформации усиливают необходимость разработки кратких и валидных инструментов комплексной диагностики идентичности личности, особенно в молодежной среде как наиболее восприимчивой к социальным изменениям. «Экспресс-методика исследования конструктов идентичности российской молодежи» разработана как модульная методика для эмпирического изучения идентичности молодежи в современной России.

Цель. Целью работы являлась пилотная апробация авторской методики, включающая подтверждение ее базовой структуры и внутренней согласованности субшкал.

Выборка. В исследовании приняли участие 475 респондентов в возрасте от 18 до 35 лет (М = 26,8, SD = 2,4) из разных регионов России; 58% — женщины, 42% — мужчины.

Методы. Для первичной оценки валидности экспресс-методики использовались: коэффициент внутренней согласованности (α Кронбаха), конфирматорный факторный анализ (CFA), корреляционный анализ Пирсона для проверки конвергентной валидности.

Результаты. На этапе первичной апробации шесть из десяти субшкал показали приемлемую внутреннюю согласованность (α Кронбаха ≥ 0,60), четыре из них — уровень надежности выше 0,70, что соответствует исследовательским стандартам. Конфирматорный факторный анализ подтвердил конструктивную валидность большинства субшкал (CFI и TLI > 0,95, RMSEA < 0,08). Межшкальные корреляции выявили значимые положительные связи между содержательно близкими конструктами идентичности, подтверждая конвергентную валидность. Ряд субшкал и отдельных утверждений потребовали уточнения и доработки.

Выводы. Первичные результаты подтверждают полезность экспресс-методики для изучения конструктов идентичности молодежи. Вместе с тем выявленные ограничения подчеркивают необходимость уточнения отдельных формулировок и анализа показателей внешней валидности и тест-ретестовой надежности, что является целью следующих исследований.

Актуальность. Изучение факторов, влияющих на поведение индивидов и групп при столкновении мнений, позволяет улучшить понимание содержательной стороны самой конфликтной ситуации, что может способствовать выработке новых способов регуляции конфликта. Показано, что осознание человеком своей принадлежности к конкретной группе влияет на его поведение в конфликтных ситуациях.

Цель. Изучение факторов, влияющих на выбор стиля поведения в конфликте, и роли факторов значимости группы и принадлежности к ней в выборе стиля поведения в конфликте.

Выборка. В исследовании приняли участие 86 респондентов в возрасте от 18 до 20 лет (Мвозраст = 19; SD = 0,97; 79 женщин), студенты, обучающиеся по психологическому профилю, и специалисты различных профилей (экономисты, программисты, бухгалтеры и педагоги).

Методы. Опросник К. Томаса и Р. Килманна «Определение способов регулирования конфликтов» в адаптации Н.В. Гришиной для изучения стиля поведения человека в конфликтных ситуациях и субъективная оценка респондентами факта принадлежности к группе и значимости этой принадлежности.

Результаты. Обнаружена связь фактора «значимость группы для респондента» с выбором стиля поведения в конфликте в конкретной группе, был получен статистически значимый эффект принадлежности к группе при использовании стилей «соперничество», «сотрудничество», «компромисс» и «приспособление», по стилю поведения «избегание» не был получен статистически значимый эффект. Значимой связи принадлежности к группе с выбором того или иного стиля поведения в конфликтных ситуациях обнаружено не было.

Выводы. Показатель субъективной значимости группы является одним из факторов выбора стиля поведения в конфликте внутри группы. На основании полученных результатов можно предположить, что стиль избегания в большей степени связан с другими факторами, влияющими на конфликт, возможно, с личностными особенностями человека, чем с его групповой принадлежностью.

Актуальность. Нарушение зрения на разных этапах онтогенеза требует формирования механизмов сенсорной адаптации, обеспечивающих сохранение когнитивной активности и возможность эффективного взаимодействия с окружающей средой. Одним из ключевых компенсаторных механизмов в условиях зрительной депривации является развитие осязания, позволяющее частично восполнять дефицит визуальной информации. В основе компенсации лежат процессы кросс-модальной пластичности мозга. Эти процессы особенно выражены при раннем нарушении зрения. Развитие технологий сенсорной замены, ориентированных на поддержку адаптационных процессов при отсутствии зрительной стимуляции, обусловливает необходимость систематизированного анализа научных данных.

Цель. Картирование и аналитическая систематизация исследований, посвященных роли осязания в сенсорной адаптации при нарушении зрения, с акцентом на кросс-модальную пластичность.

Методы. Работа выполнена в формате обзора предметного поля. Поиск релевантных публикаций проведен в базах eLibrary.ru, КиберЛенинка, PubMed и Google Scholar без ограничений по году, что позволило охватить период от работ И.М. Сеченова до исследований 2024 г. Отбор публикаций проводился по ключевым словам, отражающим проблематику тактильной компенсации и кросс-модальной пластичности. Итоговая выборка составила 63 источника в области нейронауки, нейропсихологии, тифлопсихологии и сенсорных технологий.

Результаты. Обзор раскрывает, что нарушение зрения сопровождается функциональной перестройкой сенсорной системы, при которой зрительная кора вовлекается в обработку тактильной и слуховой информации. У лиц с нарушением зрения отмечается повышенная тактильная чувствительность, особенно в задачах на различение формы, текстуры и пространственных характеристик стимулов. Технические средства сенсорной замены могут усиливать компенсаторные механизмы при условии регулярного обучения и применения.

Выводы. Кросс-модальная пластичность мозга является базовым механизмом сенсорной компенсации при нарушении зрения. Развитие тактильного восприятия и использование технологий сенсорной замены рассматриваются как факторы когнитивной, эмоциональной и социальной адаптации слепых и слабовидящих людей. Подчеркивается значимость раннего включения тактильного обучения в реабилитационные программы.

Актуальность. Профессия художника предполагает умение быстро и эффективно адаптироваться к быстро меняющимся условиям. Изучение благополучия художников и их востребованности в профессиональной сфере приобретает особую актуальность, так как значительную часть своего времени они отводят творческой работе и профессиональным занятиям. Художники испытывают затруднения в оценке себя как профессионалов, своего творчества и регуляции своего состояния, что становится следствием низкого уровня психологического благополучия, неудовлетворенности профессиональной реализацией и востребованностью, эмоциональной нестабильности. Художники с разным уровнем психологического благополучия склонны выбирать различные стратегии поведения при осуществлении творческой деятельности в зависимости от доминирующих параметров профессиональной востребованности.

Цель. Целью исследования было выявление статистически значимых различий в показателях профессиональной востребованности между художниками с разным уровнем психологического благополучия.

Выборка. В исследовании приняли участие 120 художников в возрасте от 18 до 70 лет. Критерием отбора выборки служило профильное образование, полученное в среднем специальном или высшем учебном заведении.

Методы. Применялись методики «Шкала психологического благополучия» К. Рифф в модификации Д.Г. Орловой и «Профессиональная востребованность личности» (ПВЛ) Е.В. Харитоновой и Б.А. Ясько. Обработка данных: коэффициент корреляции Пирсона, однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA), критерий Шеффе.

Результаты. У художников с высоким уровнем психологического благополучия, в отличие от художников со средним и низкими уровнями, выражены следующие параметры профессиональной востребованности: удовлетворенность реализацией профессионального потенциала, принадлежность к профессиональному сообществу, переживание профессиональной востребованности, профессиональная компетентность, профессиональный авторитет, оценка результатов профессиональной деятельности, отношение других, самоотношение и общий уровень профессиональной востребованности.

Выводы. Выявлены статистически значимые различия по показателям профессиональной востребованности у художников с разным уровнем психологического благополучия. Они отличаются отношением к себе, творческой деятельности, реализации и уровнем удовлетворенности востребованностью в профессиональной сфере.

Актуальность. Актуальность диагностики мотивации выбора профессии связана с необходимостью выявления подростков, нуждающихся в помощи при выборе профессии. В российской психодиагностике отсутствуют методики оценки мотивации выбора профессии, соответствующие актуальным теоретическим подходам в психологии мотивации, и предложенный опросник восполняет этот пробел.

Цель. Разработать опросник мотивации выбора профессии для выпускников школ с опорой на современные теоретические и методические разработки в области теории самодетерминации.

Выборка. 295 учащихся (156 десятиклассников и 139 одиннадцатиклассников) одной из школ Москвы (средний возраст M = 16,61; SD = 0,62, 41% девочек, 55% мальчиков, остальные пол не указали).

Методы. Новый опросник мотивации выбора профессии (МВП) для оценки внутренней мотивации и разных типов внешней мотивации: идентифицированной, интроецированной, экстернальной мотивации, а также амотивации (5 шкал по 3 задания). Для анализа его валидности использовались показатели субъективного качества выбора, удовлетворенности базовых психологических потребностей в школе и дома, академической мотивации и благополучия. Для обработки данных использовались методы описательной статистики, критерий Манна — Уитни, корреляционный анализ, конфирматорный факторный анализ, многомерное шкалирование, анализ латентных профилей.

Результаты. Анализ психометрических характеристик, включая КФА и многомерное шкалирование пунктов, показал, что опросник МВП характеризуется приемлемыми показателями внутренней согласованности (α от 0,81 до 0,87) и четкой факторной структурой, соответствующей мотивационному континууму, постулированному в теории самодетерминации. Получены свидетельства в пользу структурной и конструктной валидности методики, продемонстрирована связь внутренней и идентифицированной мотивации выбора профессии с субъективной оценкой качества выбора и удовлетворенностью выбором профессии, а также удовлетворенностью базовых психологических потребностей дома и благополучием.

Выводы. Полученные результаты свидетельствуют о том, что разработанный опросник МВП является надежным и валидным инструментом для профконсультирования и научных исследований, опирающихся на теорию самодетерминации.

Актуальность. В области психологии одаренности сохраняется потребность в уточнении представлений о том, как перфекционистские установки сопряжены с внутренними ориентирами подростков, определяющими их отношение к достижениям и саморазвитию. Особое значение имеет изучение коннотативных характеристик личного идеала, которые отражают глубинные ценностные ориентиры и могут способствовать либо развитию, либо дезадаптации учащихся с признаками интеллектуальной одаренности.

Цель. Проанализировать взаимосвязи между уровнями и типами перфекционизма с коннотативными характеристиками личного идеала у подростков с признаками интеллектуальной одаренности.

Выборка. В исследовании приняли участие 92 учащихся общеобразовательных организаций с признаками интеллектуальной одаренности (Mвозраст = 14,5; SD = 0,85).

Методы. Использовались: «Многомерная шкала перфекционизма» (MPS), методика «Личностный дифференциал» для определения коннотативных характеристик личного идеала, опросник «Меня вдохновляют…».

Результаты. Установлено, что наибольшую выраженность имеют социально предписанный и ориентированный на себя типы перфекционизма. Характеристики личного идеала по параметрам оценки, силы и активности имеют положительные связи с показателями перфекционизма. Сравнение групп показало, что подростки с высоким уровнем перфекционизма склонны описывать личный идеал как более сильный и положительный. Полученные данные согласуются с зарубежными и отечественными представлениями о двойственной природе перфекционизма, демонстрируя его связь с системой личностных ориентиров подростков.

Выводы. Анализ коннотативных характеристик личного идеала в контексте перфекционизма позволяет глубже понять механизмы становления ценностно-мотивационной сферы подростков с признаками интеллектуальной одаренности. Полученные результаты имеют практическую значимость для школьных психологов, педагогов и специалистов по сопровождению одаренности, так как они указывают на важность своевременной профилактики дезадаптивных форм перфекционизма и поддержки конструктивных устремлений учащихся.

Актуальность. Ранние детские воспоминания (РДВ) зачастую рассматриваются в психологии как фундамент становления самосознания личности, развития идентичности. Однако поколенческие особенности РДВ недостаточно исследованы, в том числе в контексте современной России. Данная статья заполняет этот пробел, предлагая рассматривать РДВ через призму культурно-исторической исследовательской установки с соответствующими методическими средствами, что позволяет обращаться к социокультурному опыту детства в его связи со внутренним миром респондентов.

Цель. Сравнение особенностей нарративов ранних детских воспоминаний (РДВ) представителей двух когорт, относящихся к реформенному поколению (1968–1981 гг. рождения) и поколению Z (2001 г. рождения и позже).

Выборка. В исследовании приняли участие случайно выбранные респонденты (N = 30), не имеющие психических расстройств, разделенные на возрастные когорты, соотносимые с двумя поколениями. Были выделены «старшая» когорта (N = 12, 39–58 лет), родившиеся в 1964–1986 гг., и «младшая» когорта (N = 18, 19–25 лет), родившиеся в конце 1990-х гг. или начале 2000-х. гг.

Методы. С каждым респондентом проводилось специально разработанное интервью, которое включало открытые вопросы о детстве и семье, методика ранних детских воспоминаний А. Адлера.

Результаты. Качественный анализ нарративов РДВ респондентов двух поколений выявил отличия в следующих областях: (1) отношение к материальным благам; (2) отношения с Другим; (3) характер отклика на вызовы, создаваемые окружением.

Выводы. На основе анализа РДВ обоснована возможность выявления социокультурных факторов раннего развития респондентов, прежде всего изменений моделей родительства. Описанная методика, несмотря на некоторые сложности и ограничения в использовании, позволяет обратиться к проблеме различий поколений и получить результаты, соотносимые с результатами исследований других авторов. Организованная таким образом психологическая аналитика РДВ дает вектор дальнейшего исследования личности с учетом широких культурных и социальных пространств и условий развития поколений.

Актуальность. У российских специалистов нет определенности в понимании различий между профессионально важными качествами (ПВК) и компетенциями (К), изучение и оценки которых названы ПВК-подходом и К-подходом. Недостаток методологической рефлексии содержания ПВК и компетенций ограничивает возможности интеграции достижений в разных научных традициях и формирования общего фактуального базиса дисциплины.

Цель. Сопоставление содержания и эвристик разных подходов к оценке профессиональной пригодности субъекта (оперирование понятием ПВК, или ПВК-подхода, и оперирование понятием компетенции, или компетентностного подхода, К-подхода).

Методы. Историко-теоретический анализ, предметно-категориальный анализ.

Результаты. Вопрос отношений ПВК и компетенций не решается в логике бинарных оппозиций, вне анализа социальных и исторических контекстов использования научных понятий. Более конструктивным является анализ не понятий, а цепочек взаимосвязи явлений, рассматриваемых в контексте тех или иных феноменов (фрагментов социальной действительности), изучаемых как научные проблемы. Если базовым феноменом избрать профессиональное становление субъекта, в его эволюции различаются пять стадий (профессиональная ориентация; формирование профессиональной пригодности; становление профессиональной готовности; профессиональная зрелость; стадия деструктивных изменений качеств) и четыре группы диалектически взаимосвязанных качеств: ЗУН (знания, умения, навыки) — Компетенции — Профессионально важные качества (ПВК) — Жизненно важные качества (ЖВК). Для их описания используются два критерия: внешний — представленность качеств «внешнему наблюдателю» (психологу, работодателю) и внутренний — их представленность «внутреннему наблюдателю» (субъекту).

Выводы. Понятие ПВК соотносится с плеядой понятий профессия, профессиональная подготовка, профессиональная картина мира, профессионализм, профессиональная этика, профессиональное самосознание, ценностные ориентации, мотивация труда, смыслы труда; понятие компетенции — с понятиями работа, знания, умения, навыки, компетентность (в определенном круге вопросов), корпоративное поведение, «заточенность на задачу»; ПВК соотносится с большой временной перспективой деятельности человека, компетенции — с короткой, с решением задач в заданном пространстве-времени («здесь и теперь»). Два анализируемых понятия находятся в отношениях логической совместимости (отношения пересечения) и содержательно согласованы.

Актуальность. Для обоснования оценки надежности оперативного персонала атомной электростанции (АЭС) в условиях возрастающей нагрузки необходимо конкретизировать существующие общие закономерности динамики функционального состояния в зависимости от рабочей и сенсорной нагрузки применительно к специфике труда оператора АЭС.

Цель. Определение особенностей влияния психофизиологической надежности на вероятность ошибок оперативного персонала АЭС.

Выборка. Оперативный персонал блочного пульта управления АЭС в количестве 40 человек (мужчины).

Методы. Методы оценки показателей функционального состояния с использованием аппаратно-программного комплекса ЭСМО. Анализ табеля рабочего времени. Анализ информации о количестве общих, рабочих и аварийных сигналов в течение смен. Методы статистического анализа данных с использованием статистического пакета Statistica v.13 и электронных таблиц Excel: вычисление описательных статистик, оценка закона распределения признаков, стандартизация данных; ANOVA с post-hoc анализом (η2p, Tukey HSD).

Результаты. Установлено, что вероятность ошибок оперативного персонала оказалась более тесно взаимосвязанной с показателями, отражающими функциональное состояние, чем с характеристиками рабочей нагрузки. Из них вероятность пропуска сигнала более тесно взаимосвязана с показателями состояний и влиянием сенсорной нагрузки, вероятность ошибочного действия — и с функциональным состоянием, и с большим количеством факторов рабочей нагрузки. Установлено также влияние уровня сенсорной нагрузки на функциональное состояние оператора. Низкий уровень сенсорной нагрузки позволяет поддерживать оптимальные показатели времени реакции и адаптации к трудовой деятельности до 5 рабочих дней, средний уровень — сокращает длительность периода оптимальной работоспособности, высокая сенсорная нагрузка вызывает избыточную активацию и рост психической напряженности уже в первый рабочий день.

Выводы. Установлено, что четыре непрерывных рабочих дня подряд являются критической длительностью непрерывной работы, не сказывающейся на функциональном состоянии оператора. С пятого дня накопленное утомление существенно влияет на скоростные показатели реакции, а главное — на степень сознательного контроля реакции, а к восьмому дню компенсаторные функциональные резервы истощаются. Отдельной линией будущих исследований является анализ влияния отработанных в лабораториях психофизиологического обеспечения АЭС методов психологической и психофизиологической поддержки функциональной надежности работников.

Актуальность. В данной статье представлены результаты исследования структурно-уровневой организации ментальной регуляции психических состояний студентов в ходе различных ситуаций учебной деятельности. В работе выделены целостные устойчивые регуляторные функциональные комплексы, выполняющие управляющую функцию в ходе саморегуляции психических состояний субъекта. Полученные результаты опираются на предложенную нами структурно-функциональную модель ментальной регуляции психических состояний субъекта, составляющими которой являются ментальный опыт, рефлексия, смысловые структуры, переживания, ментальные репрезентации, система Я и целевые характеристики.

Цель. В ходе апробации концепции ставились задачи выделить целостные функциональные ментальные комплексы, выполняющие управляющую функцию в процессе саморегуляции психических состояний субъекта.

Выборка. Всего в исследовании приняли участие 63 студента, обучающиеся по гуманитарным специальностям, средний возраст — 19,4 года, из них, 68% — девушки и 32% — юноши.

Методы. Исследование проводилось трижды в трех различных условиях учебной деятельности: в ходе лекции, на семинарском занятии, а также в процессе сдачи письменного экзамена. Применялись: методика изучения выраженности психических состояний личности, авторская анкета диагностики способов саморегуляции, опросник диагностики субъективной эффективности саморегуляции, методика изучения выраженности ментальных структур (рефлексии, смысловых структур, самоотношения, переживания). Для проведения математических расчетов применялась статистическая программа SPSS 23.0.

Результаты. Установлено, что на лекции изменение характеристик психических состояний связано с составляющими ментальных структур и общей эффективностью саморегуляции, на семинарах — с бóльшими значениями коэффициентов детерминации между психическими состояниями, регуляторными действиями и ментальными структурами, а в ходе экзамена — с применяемыми способами регуляции. Наибольшую включенность во взаимодействие с показателями психических состояний демонстрирует показатель самоотношения, а также способы регуляции, связанные с социальным взаимодействием (активное общение, дискретное общение).

Выводы. В результате проведенного исследования установлено, что уровневые характеристики ментальных структур определяют степень взаимодействия между показателями структур сознания и способами саморегуляции, причем наибольшая интеграция между ними выявлена при высоком уровне выраженности ментальных составляющих.

Актуальность. По мере того как цифровые системы берут на себя функции удержания справочных сведений, специалисты в разных областях все чаще полагаются на электронные ресурсы вместо собственной памяти. Это должно порождать «гугл-эффект», один из феноменов трансактивной памяти (Wegner, 1987), который состоит в незапоминании информации, делегированной компьютеру на хранение. Проявляется ли этот эффект в ситуации, когда речь идет о долговременном запоминании профессионально значимых сведений? Ответ на этот вопрос до сих пор остается открытым, хотя он имеет принципиальное значение для ряда профессий, в частности таких, как врач.

Цель. Изучение гугл-эффекта при запоминании профессионально специфичной и неспецифичной информации врачами.

Выборка. 100 врачей (средний возраст 37,7 лет, SD = 3,46; 38 мужчин и 62 женщины), разделенных на четыре экспериментальные группы, различающиеся по типу предъявляемой информации и инструкции.

Методы. Экспериментальная методика, реализованная с помощью платформы PsychoPy v.3.0, которая предполагала предъявление участникам для запоминания профессионально специфичной или профессионально неспецифичной информации с двумя разными инструкциями: либо на ее последующее удаление, либо на сохранение на компьютере.

Результаты. Было установлено, что гугл-эффект проявляется только для профессионально неспецифичной информации. Участники, получившие инструкцию на удаление такой информации, демонстрировали лучшие результаты воспроизведения и узнавания фактов, чем те, которые знали, что она будет сохранена на компьютере. Для профессионально специфичной информации подобные закономерности не были статистически подтверждены.

Выводы. Избирательное действие гугл-эффекта в зависимости от значимости информации для профессиональной деятельности может получить объяснение с помощью механизмов «ответственного запоминания» (Murphy, 2025).

Актуальность. Обращение к истокам становления того или иного направления в психологической науке является одной из форм рефлексии ее достижений, позволяющей критически осмыслить пройденный путь и определить перспективы дальнейшего развития. Для психологии труда, переживающей сегодня, в условиях глобальной трансформации общественного уклада и цивилизационных сдвигов, своего рода ренессанс, это еще и возможность самоопределения в междисциплинарном дискурсе научного знания, где проблемы личности, трудовой деятельности, корпоративной культуры, профессионального долголетия и психологического благополучия вплетаются в контекст кардинального изменения условий труда, отношения к труду и места профессиональной деятельности в жизни современного человека. История психологии труда в Ленинградской-Петербургской психологической школе не только отражает основные этапы и тенденции развития данной отрасли, но и акцентирует особенности ее становления в связи с задачами социально-экономического развития нашего государства и ресурсами научного психологического знания на каждом этапе.

Цель. Статья посвящена Ленинградской психологической школе психологии труда и инженерной психологии. В ней обобщены направления и главные итоги научных и практических исследований, проводимых в стенах Санкт-Петербургского государственного университета, которые были инициированы такими выдающимися учеными, как А.А. Ухтомский, В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев, Б.Г. Ананьев. Представлена краткая характеристика научного наследия Б.Ф. Ломова — создателя первой в стране лаборатории индустриальной психологии и основателя первой отечественной кафедры эргономики и инженерной психологии, а также ведущих профессоров и доцентов (среди них — Г.С. Никифоров, С.А. Маничев, В.А. Ганзен, Г.В. Суходольский, Н.Е. Водопьянова, Н.Н. Лепехин и др.).

Методы. Историко-генетический метод — позволил проследить преемственность и трансформацию ключевых направлений развития отрасли. Сравнительно-исторический метод был использован для сопоставления развития терминологии в западноевропейской, американской и отечественной научных традициях. Контекстуальный анализ использован для интерпретации научного дискурса в контексте социально-экономических запросов практики.

Результаты. Более чем 100-летняя история развития психологии труда в Ленинградском — Санкт-Петербургском государственном университете охватывает условно 4 научных периода: 1) период 20–30-х гг. ХХ в., связанный с организацией нового направления — эргологии, формированием основ научного изучения организации труда (В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев), а также развитием исследований физиологии трудовых процессов (А.А. Ухтомский); 2) период 50–80-х гг. (Б.Ф. Ломов, Б.Г. Ананьев, Г.В. Суходольский) — развертывание масштабных научно-прикладных исследований сложных видов деятельности (в частности, управления сложнейшими техническими системами и работой в экстремальных условиях (космос, авиация, атомная энергетика и т.п.). Организационно этот период отмечен открытием в 1959 г. лаборатории индустриальной психологии и созданием в 1966 г. кафедры эргономики и инженерной психологии; 3) период 90-х гг. ХХ в. и первых двух десятилетий ХХI в. — расширение исследований на базе двух кафедр. Кафедра организационной психологии (зав. кафедрой — С.А. Маничев) занималась разработкой методов анализа профессиональной деятельности, вопросов когнитивной эргономики, проблем управления персоналом. Кафедра психологического обеспечения профессиональной деятельности (зав. кафедрой — Г.С. Никифоров) исследовала вопросы психологии профессионального здоровья, психологии менеджмента; 4) период с 2024 г. — создание кафедры психологии труда (Е.Л. Солдатова) путем объединения кафедры эргономики и организационной психологии и кафедры психологического обеспечения профессиональной деятельности, продолжающей традиции Ленинградской психологической школы инженерной психологии в трех предметных областях: «человек — субъект труда»; «группа/команда — в сфере труда», «социотехнические системы».

Выводы. Обозначены перспективные направления современных исследований в области отечественной психологии труда — сохранение здоровья работающего человека, профессиональные риски в новых условиях труда, психологическое обеспечение устойчивости деятельности организации в изменяющейся бизнес-среде, межуровневое взаимодействие организационных ресурсов, психологическая надежность и культура безопасности работника в организационном контексте, когнитивная эргономика, интеграция человеческого ресурса и ресурсов информационно-цифровых технологий в промышленные и бизнес-процессы.