Статьи

Актуальность. Профессия художника предполагает умение быстро и эффективно адаптироваться к быстро меняющимся условиям. Изучение благополучия художников и их востребованности в профессиональной сфере приобретает особую актуальность, так как значительную часть своего времени они отводят творческой работе и профессиональным занятиям. Художники испытывают затруднения в оценке себя как профессионалов, своего творчества и регуляции своего состояния, что становится следствием низкого уровня психологического благополучия, неудовлетворенности профессиональной реализацией и востребованностью, эмоциональной нестабильности. Художники с разным уровнем психологического благополучия склонны выбирать различные стратегии поведения при осуществлении творческой деятельности в зависимости от доминирующих параметров профессиональной востребованности.

Цель. Целью исследования было выявление статистически значимых различий в показателях профессиональной востребованности между художниками с разным уровнем психологического благополучия.

Выборка. В исследовании приняли участие 120 художников в возрасте от 18 до 70 лет. Критерием отбора выборки служило профильное образование, полученное в среднем специальном или высшем учебном заведении.

Методы. Применялись методики «Шкала психологического благополучия» К. Рифф в модификации Д.Г. Орловой и «Профессиональная востребованность личности» (ПВЛ) Е.В. Харитоновой и Б.А. Ясько. Обработка данных: коэффициент корреляции Пирсона, однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA), критерий Шеффе.

Результаты. У художников с высоким уровнем психологического благополучия, в отличие от художников со средним и низкими уровнями, выражены следующие параметры профессиональной востребованности: удовлетворенность реализацией профессионального потенциала, принадлежность к профессиональному сообществу, переживание профессиональной востребованности, профессиональная компетентность, профессиональный авторитет, оценка результатов профессиональной деятельности, отношение других, самоотношение и общий уровень профессиональной востребованности.

Выводы. Выявлены статистически значимые различия по показателям профессиональной востребованности у художников с разным уровнем психологического благополучия. Они отличаются отношением к себе, творческой деятельности, реализации и уровнем удовлетворенности востребованностью в профессиональной сфере.

Актуальность. Актуальность диагностики мотивации выбора профессии связана с необходимостью выявления подростков, нуждающихся в помощи при выборе профессии. В российской психодиагностике отсутствуют методики оценки мотивации выбора профессии, соответствующие актуальным теоретическим подходам в психологии мотивации, и предложенный опросник восполняет этот пробел.

Цель. Разработать опросник мотивации выбора профессии для выпускников школ с опорой на современные теоретические и методические разработки в области теории самодетерминации.

Выборка. 295 учащихся (156 десятиклассников и 139 одиннадцатиклассников) одной из школ Москвы (средний возраст M = 16,61; SD = 0,62, 41% девочек, 55% мальчиков, остальные пол не указали).

Методы. Новый опросник мотивации выбора профессии (МВП) для оценки внутренней мотивации и разных типов внешней мотивации: идентифицированной, интроецированной, экстернальной мотивации, а также амотивации (5 шкал по 3 задания). Для анализа его валидности использовались показатели субъективного качества выбора, удовлетворенности базовых психологических потребностей в школе и дома, академической мотивации и благополучия. Для обработки данных использовались методы описательной статистики, критерий Манна — Уитни, корреляционный анализ, конфирматорный факторный анализ, многомерное шкалирование, анализ латентных профилей.

Результаты. Анализ психометрических характеристик, включая КФА и многомерное шкалирование пунктов, показал, что опросник МВП характеризуется приемлемыми показателями внутренней согласованности (α от 0,81 до 0,87) и четкой факторной структурой, соответствующей мотивационному континууму, постулированному в теории самодетерминации. Получены свидетельства в пользу структурной и конструктной валидности методики, продемонстрирована связь внутренней и идентифицированной мотивации выбора профессии с субъективной оценкой качества выбора и удовлетворенностью выбором профессии, а также удовлетворенностью базовых психологических потребностей дома и благополучием.

Выводы. Полученные результаты свидетельствуют о том, что разработанный опросник МВП является надежным и валидным инструментом для профконсультирования и научных исследований, опирающихся на теорию самодетерминации.

Актуальность. В области психологии одаренности сохраняется потребность в уточнении представлений о том, как перфекционистские установки сопряжены с внутренними ориентирами подростков, определяющими их отношение к достижениям и саморазвитию. Особое значение имеет изучение коннотативных характеристик личного идеала, которые отражают глубинные ценностные ориентиры и могут способствовать либо развитию, либо дезадаптации учащихся с признаками интеллектуальной одаренности.

Цель. Проанализировать взаимосвязи между уровнями и типами перфекционизма с коннотативными характеристиками личного идеала у подростков с признаками интеллектуальной одаренности.

Выборка. В исследовании приняли участие 92 учащихся общеобразовательных организаций с признаками интеллектуальной одаренности (Mвозраст = 14,5; SD = 0,85).

Методы. Использовались: «Многомерная шкала перфекционизма» (MPS), методика «Личностный дифференциал» для определения коннотативных характеристик личного идеала, опросник «Меня вдохновляют…».

Результаты. Установлено, что наибольшую выраженность имеют социально предписанный и ориентированный на себя типы перфекционизма. Характеристики личного идеала по параметрам оценки, силы и активности имеют положительные связи с показателями перфекционизма. Сравнение групп показало, что подростки с высоким уровнем перфекционизма склонны описывать личный идеал как более сильный и положительный. Полученные данные согласуются с зарубежными и отечественными представлениями о двойственной природе перфекционизма, демонстрируя его связь с системой личностных ориентиров подростков.

Выводы. Анализ коннотативных характеристик личного идеала в контексте перфекционизма позволяет глубже понять механизмы становления ценностно-мотивационной сферы подростков с признаками интеллектуальной одаренности. Полученные результаты имеют практическую значимость для школьных психологов, педагогов и специалистов по сопровождению одаренности, так как они указывают на важность своевременной профилактики дезадаптивных форм перфекционизма и поддержки конструктивных устремлений учащихся.

Актуальность. Ранние детские воспоминания (РДВ) зачастую рассматриваются в психологии как фундамент становления самосознания личности, развития идентичности. Однако поколенческие особенности РДВ недостаточно исследованы, в том числе в контексте современной России. Данная статья заполняет этот пробел, предлагая рассматривать РДВ через призму культурно-исторической исследовательской установки с соответствующими методическими средствами, что позволяет обращаться к социокультурному опыту детства в его связи со внутренним миром респондентов.

Цель. Сравнение особенностей нарративов ранних детских воспоминаний (РДВ) представителей двух когорт, относящихся к реформенному поколению (1968–1981 гг. рождения) и поколению Z (2001 г. рождения и позже).

Выборка. В исследовании приняли участие случайно выбранные респонденты (N = 30), не имеющие психических расстройств, разделенные на возрастные когорты, соотносимые с двумя поколениями. Были выделены «старшая» когорта (N = 12, 39–58 лет), родившиеся в 1964–1986 гг., и «младшая» когорта (N = 18, 19–25 лет), родившиеся в конце 1990-х гг. или начале 2000-х. гг.

Методы. С каждым респондентом проводилось специально разработанное интервью, которое включало открытые вопросы о детстве и семье, методика ранних детских воспоминаний А. Адлера.

Результаты. Качественный анализ нарративов РДВ респондентов двух поколений выявил отличия в следующих областях: (1) отношение к материальным благам; (2) отношения с Другим; (3) характер отклика на вызовы, создаваемые окружением.

Выводы. На основе анализа РДВ обоснована возможность выявления социокультурных факторов раннего развития респондентов, прежде всего изменений моделей родительства. Описанная методика, несмотря на некоторые сложности и ограничения в использовании, позволяет обратиться к проблеме различий поколений и получить результаты, соотносимые с результатами исследований других авторов. Организованная таким образом психологическая аналитика РДВ дает вектор дальнейшего исследования личности с учетом широких культурных и социальных пространств и условий развития поколений.

Актуальность. Для обоснования оценки надежности оперативного персонала атомной электростанции (АЭС) в условиях возрастающей нагрузки необходимо конкретизировать существующие общие закономерности динамики функционального состояния в зависимости от рабочей и сенсорной нагрузки применительно к специфике труда оператора АЭС.

Цель. Определение особенностей влияния психофизиологической надежности на вероятность ошибок оперативного персонала АЭС.

Выборка. Оперативный персонал блочного пульта управления АЭС в количестве 40 человек (мужчины).

Методы. Методы оценки показателей функционального состояния с использованием аппаратно-программного комплекса ЭСМО. Анализ табеля рабочего времени. Анализ информации о количестве общих, рабочих и аварийных сигналов в течение смен. Методы статистического анализа данных с использованием статистического пакета Statistica v.13 и электронных таблиц Excel: вычисление описательных статистик, оценка закона распределения признаков, стандартизация данных; ANOVA с post-hoc анализом (η2p, Tukey HSD).

Результаты. Установлено, что вероятность ошибок оперативного персонала оказалась более тесно взаимосвязанной с показателями, отражающими функциональное состояние, чем с характеристиками рабочей нагрузки. Из них вероятность пропуска сигнала более тесно взаимосвязана с показателями состояний и влиянием сенсорной нагрузки, вероятность ошибочного действия — и с функциональным состоянием, и с большим количеством факторов рабочей нагрузки. Установлено также влияние уровня сенсорной нагрузки на функциональное состояние оператора. Низкий уровень сенсорной нагрузки позволяет поддерживать оптимальные показатели времени реакции и адаптации к трудовой деятельности до 5 рабочих дней, средний уровень — сокращает длительность периода оптимальной работоспособности, высокая сенсорная нагрузка вызывает избыточную активацию и рост психической напряженности уже в первый рабочий день.

Выводы. Установлено, что четыре непрерывных рабочих дня подряд являются критической длительностью непрерывной работы, не сказывающейся на функциональном состоянии оператора. С пятого дня накопленное утомление существенно влияет на скоростные показатели реакции, а главное — на степень сознательного контроля реакции, а к восьмому дню компенсаторные функциональные резервы истощаются. Отдельной линией будущих исследований является анализ влияния отработанных в лабораториях психофизиологического обеспечения АЭС методов психологической и психофизиологической поддержки функциональной надежности работников.

Актуальность. В данной статье представлены результаты исследования структурно-уровневой организации ментальной регуляции психических состояний студентов в ходе различных ситуаций учебной деятельности. В работе выделены целостные устойчивые регуляторные функциональные комплексы, выполняющие управляющую функцию в ходе саморегуляции психических состояний субъекта. Полученные результаты опираются на предложенную нами структурно-функциональную модель ментальной регуляции психических состояний субъекта, составляющими которой являются ментальный опыт, рефлексия, смысловые структуры, переживания, ментальные репрезентации, система Я и целевые характеристики.

Цель. В ходе апробации концепции ставились задачи выделить целостные функциональные ментальные комплексы, выполняющие управляющую функцию в процессе саморегуляции психических состояний субъекта.

Выборка. Всего в исследовании приняли участие 63 студента, обучающиеся по гуманитарным специальностям, средний возраст — 19,4 года, из них, 68% — девушки и 32% — юноши.

Методы. Исследование проводилось трижды в трех различных условиях учебной деятельности: в ходе лекции, на семинарском занятии, а также в процессе сдачи письменного экзамена. Применялись: методика изучения выраженности психических состояний личности, авторская анкета диагностики способов саморегуляции, опросник диагностики субъективной эффективности саморегуляции, методика изучения выраженности ментальных структур (рефлексии, смысловых структур, самоотношения, переживания). Для проведения математических расчетов применялась статистическая программа SPSS 23.0.

Результаты. Установлено, что на лекции изменение характеристик психических состояний связано с составляющими ментальных структур и общей эффективностью саморегуляции, на семинарах — с бóльшими значениями коэффициентов детерминации между психическими состояниями, регуляторными действиями и ментальными структурами, а в ходе экзамена — с применяемыми способами регуляции. Наибольшую включенность во взаимодействие с показателями психических состояний демонстрирует показатель самоотношения, а также способы регуляции, связанные с социальным взаимодействием (активное общение, дискретное общение).

Выводы. В результате проведенного исследования установлено, что уровневые характеристики ментальных структур определяют степень взаимодействия между показателями структур сознания и способами саморегуляции, причем наибольшая интеграция между ними выявлена при высоком уровне выраженности ментальных составляющих.

Актуальность. По мере того как цифровые системы берут на себя функции удержания справочных сведений, специалисты в разных областях все чаще полагаются на электронные ресурсы вместо собственной памяти. Это должно порождать «гугл-эффект», один из феноменов трансактивной памяти (Wegner, 1987), который состоит в незапоминании информации, делегированной компьютеру на хранение. Проявляется ли этот эффект в ситуации, когда речь идет о долговременном запоминании профессионально значимых сведений? Ответ на этот вопрос до сих пор остается открытым, хотя он имеет принципиальное значение для ряда профессий, в частности таких, как врач.

Цель. Изучение гугл-эффекта при запоминании профессионально специфичной и неспецифичной информации врачами.

Выборка. 100 врачей (средний возраст 37,7 лет, SD = 3,46; 38 мужчин и 62 женщины), разделенных на четыре экспериментальные группы, различающиеся по типу предъявляемой информации и инструкции.

Методы. Экспериментальная методика, реализованная с помощью платформы PsychoPy v.3.0, которая предполагала предъявление участникам для запоминания профессионально специфичной или профессионально неспецифичной информации с двумя разными инструкциями: либо на ее последующее удаление, либо на сохранение на компьютере.

Результаты. Было установлено, что гугл-эффект проявляется только для профессионально неспецифичной информации. Участники, получившие инструкцию на удаление такой информации, демонстрировали лучшие результаты воспроизведения и узнавания фактов, чем те, которые знали, что она будет сохранена на компьютере. Для профессионально специфичной информации подобные закономерности не были статистически подтверждены.

Выводы. Избирательное действие гугл-эффекта в зависимости от значимости информации для профессиональной деятельности может получить объяснение с помощью механизмов «ответственного запоминания» (Murphy, 2025).

Актуальность. Обращение к истокам становления того или иного направления в психологической науке является одной из форм рефлексии ее достижений, позволяющей критически осмыслить пройденный путь и определить перспективы дальнейшего развития. Для психологии труда, переживающей сегодня, в условиях глобальной трансформации общественного уклада и цивилизационных сдвигов, своего рода ренессанс, это еще и возможность самоопределения в междисциплинарном дискурсе научного знания, где проблемы личности, трудовой деятельности, корпоративной культуры, профессионального долголетия и психологического благополучия вплетаются в контекст кардинального изменения условий труда, отношения к труду и места профессиональной деятельности в жизни современного человека. История психологии труда в Ленинградской-Петербургской психологической школе не только отражает основные этапы и тенденции развития данной отрасли, но и акцентирует особенности ее становления в связи с задачами социально-экономического развития нашего государства и ресурсами научного психологического знания на каждом этапе.

Цель. Статья посвящена Ленинградской психологической школе психологии труда и инженерной психологии. В ней обобщены направления и главные итоги научных и практических исследований, проводимых в стенах Санкт-Петербургского государственного университета, которые были инициированы такими выдающимися учеными, как А.А. Ухтомский, В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев, Б.Г. Ананьев. Представлена краткая характеристика научного наследия Б.Ф. Ломова — создателя первой в стране лаборатории индустриальной психологии и основателя первой отечественной кафедры эргономики и инженерной психологии, а также ведущих профессоров и доцентов (среди них — Г.С. Никифоров, С.А. Маничев, В.А. Ганзен, Г.В. Суходольский, Н.Е. Водопьянова, Н.Н. Лепехин и др.).

Методы. Историко-генетический метод — позволил проследить преемственность и трансформацию ключевых направлений развития отрасли. Сравнительно-исторический метод был использован для сопоставления развития терминологии в западноевропейской, американской и отечественной научных традициях. Контекстуальный анализ использован для интерпретации научного дискурса в контексте социально-экономических запросов практики.

Результаты. Более чем 100-летняя история развития психологии труда в Ленинградском — Санкт-Петербургском государственном университете охватывает условно 4 научных периода: 1) период 20–30-х гг. ХХ в., связанный с организацией нового направления — эргологии, формированием основ научного изучения организации труда (В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев), а также развитием исследований физиологии трудовых процессов (А.А. Ухтомский); 2) период 50–80-х гг. (Б.Ф. Ломов, Б.Г. Ананьев, Г.В. Суходольский) — развертывание масштабных научно-прикладных исследований сложных видов деятельности (в частности, управления сложнейшими техническими системами и работой в экстремальных условиях (космос, авиация, атомная энергетика и т.п.). Организационно этот период отмечен открытием в 1959 г. лаборатории индустриальной психологии и созданием в 1966 г. кафедры эргономики и инженерной психологии; 3) период 90-х гг. ХХ в. и первых двух десятилетий ХХI в. — расширение исследований на базе двух кафедр. Кафедра организационной психологии (зав. кафедрой — С.А. Маничев) занималась разработкой методов анализа профессиональной деятельности, вопросов когнитивной эргономики, проблем управления персоналом. Кафедра психологического обеспечения профессиональной деятельности (зав. кафедрой — Г.С. Никифоров) исследовала вопросы психологии профессионального здоровья, психологии менеджмента; 4) период с 2024 г. — создание кафедры психологии труда (Е.Л. Солдатова) путем объединения кафедры эргономики и организационной психологии и кафедры психологического обеспечения профессиональной деятельности, продолжающей традиции Ленинградской психологической школы инженерной психологии в трех предметных областях: «человек — субъект труда»; «группа/команда — в сфере труда», «социотехнические системы».

Выводы. Обозначены перспективные направления современных исследований в области отечественной психологии труда — сохранение здоровья работающего человека, профессиональные риски в новых условиях труда, психологическое обеспечение устойчивости деятельности организации в изменяющейся бизнес-среде, межуровневое взаимодействие организационных ресурсов, психологическая надежность и культура безопасности работника в организационном контексте, когнитивная эргономика, интеграция человеческого ресурса и ресурсов информационно-цифровых технологий в промышленные и бизнес-процессы.

Актуальность исследования качества профессиональной жизни обусловлена его взаимосвязью с мотивацией и успешностью деятельности, качеством результатов труда, психологическим благополучием медицинских работников, однако многообразие подходов к проблеме определяет необходимость поиска научных ориентиров для разработки методов анализа и психологической диагностики качества профессиональной жизни в современных реалиях.

Цель. Выявление и анализ соотношения субъективных и объективных критериев качества профессиональной жизни медицинских работников.

Выборка. 100 медицинских работников г. Москвы и области (М_{возраст} — 36,5 года; М_стаж — 14,2 года); 71 врач и 29 работников среднего звена; 15 мужчин и 85 женщин; 42 работника государственных поликлиник, 58 — негосударственного медицинского учреждения.

Методы. Использован опросник компонентов удовлетворенности трудом; шкала общей самоэффективности; опросник «Профессиональное выгорание» (версия для медработников) и авторская анкета для сбора демографической и профессиональной информации.

Результаты. Основными стресс-факторами, снижающими качество профессиональной жизни медицинских работников, являются взаимодействие и коммуникация с пациентами (недоверие, проблемы взаимопонимания), негативный образ Другого (пациента, коллеги), высокая ответственность за результат и высокая рабочая нагрузка. Работники из государственных и негосударственных организаций значимо различаются по удовлетворенности трудом, уровню общей самоэффективности и выраженности симптомов выгорания (p < 0,05). Кластеризация выборки по показателям удовлетворенности трудом позволила выделить группы, которые значимо различаются по выраженности выгорания и самоэффективности, однако не различаются по объективным параметрам (объему нагрузки, квалификации, уровню должности). Показатели стажа работы, квалификационной категории, «звена здравоохранения» (средний медицинский персонал и врачи), объема нагрузки по работе с документами и пациентами не позволили выявить значимых различий по субъективным критериям.

Выводы. Полученные результаты позволяют говорить о возможной перспективе использования ряда предложенных субъективных и объективных параметров для дальнейшего анализа качества профессиональной жизни медицинских работников.

Актуальность. Стремительное развитие сферы информационных технологий (ИТ) ведет к интенсификации труда, которая отражается на физическом и психическом здоровье специалистов. При этом одинаковые условия рабочего места, характер взаимодействия в коллективе и содержание труда могут по-разному восприниматься мужчинами и женщинами и тем самым выступать факторами угрозы их профессиональному благополучию. Актуальность исследования связана с недостаточной изученностью барьеров здорового поведения ИТ-специалистов, которые могут быть связаны как с факторами организационной среды, так и личным потенциалом здоровья специалиста.

Цель. Выявить половые различия в субъективной оценке барьеров здорового поведения среди ИТ-специалистов.

Выборка. 187 ИТ-специалистов (118 мужчин и 69 женщин) со средним возрастом 29 лет и средним стажем работы 7 лет.

Методы. Авторская анкета, опросник «Профиль здорового образа жизни», адаптированный М.Д. Петраш, О.Ю. Стрижицкой, И.Р. Муртазиной, «Опросник самоорганизации деятельности», адаптированный Е.Ю. Мандриковой, краткий личностный опросник, адаптированный А.С. Сергеевой, Б.А. Кирилловой, А.Ф. Джумагуловой, а также шкала депрессии, тревоги и стресса, адаптированная А.А. Золотаревой. Данные были обработаны с помощью описательной статистики, сравнительного анализа (U-критерий Манна — Уитни, хи-квадрат Пирсона), эксплораторного факторного анализов.

Результаты. Барьеры здорового поведения ИТ-специалистов в целом имеют среднюю выраженность, наиболее значимые — высокая нагрузка и нереалистичные сроки, а наименее — отсутствие заботы руководства о здоровье сотрудников и необходимость постоянного обучения. Женщины воспринимают барьеры, связанные с отсутствием поддержки и обратной связи от руководителя, сложностью рабочих задач и необходимостью постоянного обучения, а также высокой ответственностью, как более значимые, по сравнению с мужчинами. Женщины демонстрируют более высокий уровень общего стресса, эмоциональной уязвимости и невротизма, но они чаще используют практики заботы о себе и проявляют более высокий уровень самоорганизации. Факторная структура барьеров согласуется с моделью JD-R и теорией COR.

Выводы. Полученные результаты дают представление о барьерах здорового поведения на индивидуальном и организационном уровнях. Подтверждена гипотеза о том, что женщины в ИТ-сфере испытывают больше стресса и острее воспринимают недостаток поддержки по сравнению с мужчинами, что может служить основой для создания индивидуализированных программ корпоративного благополучия.

Актуальность. По данным ВЦИОМ, спрос на психологические услуги в РФ возрастает, как возрастает и запрос системы оказания психологической помощи населению на подготовку компетентных специалистов (психологов-консультантов, психологов сферы образования, психологов экстренных служб, спортивных психологов, психологов социальных и медицинских учреждений). Одна из ключевых профессиональных задач этих специалистов — оказание консультативной психологической помощи. На данный момент в литературе недостаточно данных о психологическом анализе трудовой деятельности психологов, связанной с задачей консультирования населения.

Цель. Проанализировать объективные данные о нормативных компонентах труда психологов, осуществляющих психологическое консультирование населения; выявить субъективные представления психологов-консультантов о содержании и процессе их трудовой деятельности; выявить стресс-факторы в профессии психолога-консультанта, исходя из сопоставления объективных данных о компонентах труда и субъективных представлений психологов-консультантов об их работе.

Выборка. 20 психологов-консультантов, оказывающих услугу психологической помощи населению.

Методы. Анализ документов, структурированное интервью, анализ профессиональных стандартов, трудовой метод.

Результаты. В полученных результатах отражены соответствия и различия между объективными требованиями к структуре реализации трудовой деятельности и субъективными представлениями специалистов о профессии «психолог», которые получены в процессе анализа и сопоставления нормативных компонентов трудовой деятельности и субъективных представлений психологов-консультантов о работе, выделены стресс-факторы в работе психологов-консультантов.

Выводы. Выявлено соответствие объективных требований к нормативным компонентам труда и субъективных представлений о нормативных компонентах труда в трудовой деятельности психологов-консультантов. Проведенный анализ позволяет сделать предположения о факторах профессионального стресса в их работе.

Актуальность. Современная IT-индустрия характеризуется парадоксом высокого экономического роста на фоне растущего профессионального выгорания и смыслового дефицита среди специалистов. Теоретическая актуальность обусловлена недостаточной изученностью роли экзистенциальных факторов в профессиональном благополучии IT-специалистов и отсутствием интегративных моделей, объясняющих специфику реализации экзистенциальных потребностей в условиях цифровой среды. Практическая актуальность определяется необходимостью разработки дифференцированных программ психологической поддержки IT-специалистов с учетом трансформации базовых экзистенциальных категорий в виртуализированной профессиональной деятельности.

Цель. Выявить взаимосвязи между экзистенциальной исполненностью и драйверами психического здоровья IT-специалистов, а также определить специфику проявления выявленных взаимосвязей в различных демографических группах.

Выборка. В исследовании приняли участие 86 IT-специалистов в возрасте от 19 до 51 года (M = 32,5, SD = 6,9; 60,5% мужчин) с опытом работы в IT-сфере от 0,5 до 15 лет (M = 4,7). Выборка включала представителей различных форматов работы и должностных уровней.

Методы. Использовались адаптированная версия Теста экзистенциальных мотиваций (α = 0,87) и опросник «Драйверы психического здоровья» (α = 0,91). Статистическая обработка проводилась в Jamovi 2.3 с применением корреляционного анализа, t-критерия Стьюдента и однофакторного дисперсионного анализа.

Результаты. Выявлены статистически значимые корреляционные связи между экзистенциальными компонентами и драйверами психического здоровья. Подтверждена гипотеза о специфическом характере связи экзистенциальных компонентов «пространство» (r = –0,29, p < 0,01) и «близость» (r = –0,34, p < 0,001) с драйверами психического здоровья, что согласуется с теоретическими предпосылками о трансформации экзистенциальных категорий в цифровой среде. Гибридный формат работы показал значимые преимущества в поддержании психологического благополучия, превосходя офисный и удаленный форматы. Выявлены статистически значимые возрастные (η² = 0,07–0,14), гендерные (d = 0,51–0,64) и профессионально-иерархические различия в экзистенциальных ресурсах.

Выводы. Экзистенциальные ресурсы демонстрируют значимые связи с психологическим благополучием IT-специалистов. Результаты обосновывают необходимость дифференцированного подхода к поддержке психологического благополучия IT-специалистов с учетом их демографических и профессиональных характеристик.

Актуальность. Статья подготовлена в связи с 95-летием со дня рождения Е.А. Климова (1930–2014), выдающегося советского и российского психолога, академика РАО, заведующего кафедрой психологии труда и инженерной психологии, декана факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова. В центре внимания автора — психология труда, отрасль психологии, которой ученый занимался в течение всей жизни. Теоретическая актуальность статьи определяется эвристическим потенциалом работ Е.А. Климова в области практико-ориентированной психологии труда.

Цель. Анализ творчества ученого в области психологии труда.

Методы. Использованы методы историко-научного исследования, а именно: содержательно-компаративный анализ текстов; элементы наукометрического анализа творчества ученого. Исследование выполнено в рамках традиций и положений субъектно-деятельностного подхода в истории психологии применительно к изучению отдельной персоналии.

Результаты. Выдвинутые предположения подтверждены качественно и количественно (результатами наукометрического анализа). 1. Проанализированы и описаны истоки формирования профессиональной эрудиции Е.А. Климова — психолога труда и его опыт организатора психологической науки. 2. Показано, что Е.А. Климов внес весомый вклад в разработку ключевых вопросов психологии труда: уточнен дисциплинарный статус психологии труда как практико-ориентированной отрасли науки, которая может и должна изучать все многообразие видов труда; определены задачи и методы психологии труда, уточнены ее базовые понятия; разработана типология эргатических функций; созданы психологическая классификация профессий и их компонентов, психолого-трудовая концепция деятельности. Описана структура психических регуляторов деятельности субъекта труда. Эмпирически доказан факт разнообразия менталитета представителей разнотипных профессий. Намечена программа изучения вариантов профессионального развития, обучения и воспитания субъекта труда, роль профессиональных конфликтов в этих процессах. Разработана оригинальная типология отказов человека как звена эргатической системы. Представлена новаторская концепция истории психологии труда и др. Исследования ученого, посвященные вопросам индивидуального стиля трудовой деятельности, профессионального самоопределения и психологического профессиоведения, получили наибольшую известность в отечественной психологии. 3. Поставлена проблема моральных норм в деятельности психолога-практика, первоначально разработанная ученым для профконсультантов, но имеющая также значение и для психологов-практиков других направлений. Указаны особенности Е.А. Климова как личности, исследователя, преподавателя и выдающегося организатора психологической науки.

Выводы. 1. На основе наукометрического анализа динамики частоты цитирования, а также количества цитирующих публикаций по отношению к трудам ученого в разные годы сделан вывод о высоком уровне читательского интереса к его работам в 90-е гг. ХХ в. и первое десятилетие XXI в., а также о сохранении актуальности взглядов и научной позиции Е.А. Климова в настоящее время. 2. Установлен вклад ученого в разработку ключевых вопросов психологии труда, при этом выделены проблемы, наиболее интересующие читателей-психологов: исследования индивидуального стиля деятельности; проблемы психологии профессионального самоопределения; вопросы психологического профессиоведения, исследования особенностей менталитета представителей разнотипных профессий. 3. Отмечено новаторство Климова в представлении психологии труда как отрасли науки, области знания, профессии и учебной дисциплины, заключающееся в том, что психологи труда должны заниматься не только сферой материального производства, но и любыми другими видами труда. 4. Климов предложил новую концепцию истории психологии труда, включающую этап донаучной формы психологических знаний о труде и его субъекте. 5. Разработка проблем психологии труда Е.А. Климовым и его последователями позволяет рассматривать психологию труда не только как частную отрасль психологии, но и как фундаментальную основу (среди других основ) для множества направлений прикладной отраслевой психологии, изучающих труд. 6. Климовым поставлена проблема морально-этических норм, важная для психологов-профконсультантов и для других психологов-практиков.

Актуальность. Статья посвящена разработке классификации психологических ресурсов специалистов, чья профессиональная деятельность осуществляется в условиях чрезвычайных и экстремальных ситуаций. Особую значимость работе придает комплексное изучение ресурсов специалистов экстремального профиля, так как ранее рассматривались лишь отдельные их компоненты.

Цель. Цель работы — выделить ресурсы, значимые для специалистов экстремального профиля.

Выборка. В исследовании приняли участие 240 специалистов экстремального профиля.

Методы. Применялись «Методика структурированного описания ситуации» и рисуночная методика «Образ ресурса», позволяющие получить качественные данные; а также стандартизированные опросники: «Типы ориентаций в трудных ситуациях», шкалы самоэффективности, витальности. Качественные данные обрабатывались с помощью контент-анализа. Количественные данные обрабатывались с использованием описательной статистики и одновыборочного t-критерия Стьюдента.

Результаты. Выделены внутренние и внешние ресурсы специалистов экстремального профиля. К внутренним ресурсам относятся опыт, знания, планомерный копинг, саморегуляция, оптимизм, самоэффективность, внутренний локус контроля, ответственность, религиозные ценности, физическая подготовка и смыслообразующие ресурсы. Внешние ресурсы включают социальные ресурсы, техническое обеспечение, информацию и время.

Выводы. Создана классификация, которая объединяет значимые для специалистов экстремального профиля психологические ресурсы. Результаты исследования могут быть использованы в процессе подготовки специалистов к профессиональной деятельности в экстремальных и чрезвычайных ситуациях.

Актуальность. Иерархическая модель личностной организации Г. Аммона, включающая звено регуляции поведения — систему взаимосвязанных Я-функций, — широко используется при описании типов девиантной, криминальной, психосоматической личности, личностных расстройств. В то же время практически не изучена связь конструктов этой модели с другими известными на настоящий момент ключевыми составляющими эмоциональной саморегуляции, в частности, с эмоциональным интеллектом.

Цель. Выявить взаимосвязи различных типов Я-функций (согласно концепции Г. Аммона) и компонентов эмоционального интеллекта (понимаемого как совокупность способностей и личностных характеристик).

Выборка. В исследовании приняли участие 236 женщин в возрасте от 18 до 63 лет.

Методы. Использовался Опросник эмоционального интеллекта К. Барчард в адаптации Г.Г. Князева и др. и методика Г. Аммона «Я-структурный тест личности» в адаптации М.М. Кабанова и др.

Результаты. Конструктивные формы Я-функций связаны с высоким уровнем эмоционального интеллекта и его отдельных компонентов; максимальное число связей отмечено для позитивной экспрессивности. Неконструктивные формы Я-функций ассоциируются со снижением компонентов эмоционального интеллекта. Показана положительная связь эмоционального интеллекта с характеристиками адаптации, отражающими общую жизненную активность и превалирование конструктивных форм поведения над психопатологическими симптомами.

Выводы. Показана взаимосвязь эмоционального интеллекта и ряда его компонентов с различными типами Я-функций, что позволяет выдвинуть предположение о необходимости дальнейших исследований эмоционального интеллекта как компонента иерархической структуры организации личности, связывающего Я-функции и их проявления в поведении.