Костромина Светлана Николаевна

Актуальность. Обращение к истокам становления того или иного направления в психологической науке является одной из форм рефлексии ее достижений, позволяющей критически осмыслить пройденный путь и определить перспективы дальнейшего развития. Для психологии труда, переживающей сегодня, в условиях глобальной трансформации общественного уклада и цивилизационных сдвигов, своего рода ренессанс, это еще и возможность самоопределения в междисциплинарном дискурсе научного знания, где проблемы личности, трудовой деятельности, корпоративной культуры, профессионального долголетия и психологического благополучия вплетаются в контекст кардинального изменения условий труда, отношения к труду и места профессиональной деятельности в жизни современного человека. История психологии труда в Ленинградской-Петербургской психологической школе не только отражает основные этапы и тенденции развития данной отрасли, но и акцентирует особенности ее становления в связи с задачами социально-экономического развития нашего государства и ресурсами научного психологического знания на каждом этапе.

Цель. Статья посвящена Ленинградской психологической школе психологии труда и инженерной психологии. В ней обобщены направления и главные итоги научных и практических исследований, проводимых в стенах Санкт-Петербургского государственного университета, которые были инициированы такими выдающимися учеными, как А.А. Ухтомский, В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев, Б.Г. Ананьев. Представлена краткая характеристика научного наследия Б.Ф. Ломова — создателя первой в стране лаборатории индустриальной психологии и основателя первой отечественной кафедры эргономики и инженерной психологии, а также ведущих профессоров и доцентов (среди них — Г.С. Никифоров, С.А. Маничев, В.А. Ганзен, Г.В. Суходольский, Н.Е. Водопьянова, Н.Н. Лепехин и др.).

Методы. Историко-генетический метод — позволил проследить преемственность и трансформацию ключевых направлений развития отрасли. Сравнительно-исторический метод был использован для сопоставления развития терминологии в западноевропейской, американской и отечественной научных традициях. Контекстуальный анализ использован для интерпретации научного дискурса в контексте социально-экономических запросов практики.

Результаты. Более чем 100-летняя история развития психологии труда в Ленинградском — Санкт-Петербургском государственном университете охватывает условно 4 научных периода: 1) период 20–30-х гг. ХХ в., связанный с организацией нового направления — эргологии, формированием основ научного изучения организации труда (В.М. Бехтерев, В.Н. Мясищев), а также развитием исследований физиологии трудовых процессов (А.А. Ухтомский); 2) период 50–80-х гг. (Б.Ф. Ломов, Б.Г. Ананьев, Г.В. Суходольский) — развертывание масштабных научно-прикладных исследований сложных видов деятельности (в частности, управления сложнейшими техническими системами и работой в экстремальных условиях (космос, авиация, атомная энергетика и т.п.). Организационно этот период отмечен открытием в 1959 г. лаборатории индустриальной психологии и созданием в 1966 г. кафедры эргономики и инженерной психологии; 3) период 90-х гг. ХХ в. и первых двух десятилетий ХХI в. — расширение исследований на базе двух кафедр. Кафедра организационной психологии (зав. кафедрой — С.А. Маничев) занималась разработкой методов анализа профессиональной деятельности, вопросов когнитивной эргономики, проблем управления персоналом. Кафедра психологического обеспечения профессиональной деятельности (зав. кафедрой — Г.С. Никифоров) исследовала вопросы психологии профессионального здоровья, психологии менеджмента; 4) период с 2024 г. — создание кафедры психологии труда (Е.Л. Солдатова) путем объединения кафедры эргономики и организационной психологии и кафедры психологического обеспечения профессиональной деятельности, продолжающей традиции Ленинградской психологической школы инженерной психологии в трех предметных областях: «человек — субъект труда»; «группа/команда — в сфере труда», «социотехнические системы».

Выводы. Обозначены перспективные направления современных исследований в области отечественной психологии труда — сохранение здоровья работающего человека, профессиональные риски в новых условиях труда, психологическое обеспечение устойчивости деятельности организации в изменяющейся бизнес-среде, межуровневое взаимодействие организационных ресурсов, психологическая надежность и культура безопасности работника в организационном контексте, когнитивная эргономика, интеграция человеческого ресурса и ресурсов информационно-цифровых технологий в промышленные и бизнес-процессы.

Актуальность. Понятие деструктивности личности описывает многообразие широко распространенных разрушительных и саморазрушительных явлений в жизни человека. Изучение таких феноменов отвечает запросам практики психологического консультирования и психотерапии, поскольку в перспективе может способствовать предотвращению негативных последствий деструкции для самой личности и для окружающих. Кроме того, подобное исследование может послужить вариантом переосмысления однозначно негативных интерпретаций человеческой разрушительности, ведь, по мнению многих психологов и философов ХХ века, деструкция связана с позитивными изменениями, развитием и становлением.

Целью данного исследования является изучение психологических особенностей переживания личностью собственной деструктивности.

Методы. В качестве методов исследования использовались полуструктурированное интервью и опрос с применением психодиагностических методик — «Многофакторного личностного опросника 16PF Р.Б. Кеттелла» и «Я-структурного теста Г. Аммона».

Выборка. Выборку составили 30 человек в возрасте от 18 до 45 лет, жители Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону и других городов Российской Федерации.

Результаты. Были выявлены значимые компоненты переживания личностью типичных ситуаций проявления деструктивности, различающиеся в зависимости
от направленности разрушения на себя, на другого человека или на материальные объекты. Переживание аутодеструктивности характеризуется преобладанием мысленных оценок ситуации, отрицательных эмоций и однозначно негативных смыслов, в то время как деструктивности в отношении другого соответствует более амбивалентное эмоциональное переживание и неоднозначная интерпретация. Разрушение материальных объектов часто сопровождается положительными эмоциями и активным поведением, приписыванием деструкции нейтрального значения. Была обнаружена связь степени выраженности деструктивности как свойства личности с эмоциональной нестабильностью, низкой чувствительностью и нонконформизмом, а также с эмоциональным наполнением переживания деструктивности.

Выводы. Феноменологическое описание переживаний собственной деструктивности подтверждает неоднозначность и многовекторность этого феномена, его связь как с отрицательными, так и с положительными эмоциями (радостью, интересом), конструктивными смыслами (отстаиванием границ «Я», обретением независимости) и позитивными жизненными изменениями в представлениях личности.

Практическое применение результатов. Данные об особенностях переживания личностью собственной деструктивности, их смысловом наполнении, значении в жизненном контексте, а также об их связи со структурой личности, представляют ценность для практики психологического консультирования и психотерапии и соответствуют широкому кругу клиентских запросов.