Гасимов Антон Фаритович

Актуальность. Изучение факторов, влияющих на поведение индивидов и групп при столкновении мнений, позволяет улучшить понимание содержательной стороны самой конфликтной ситуации, что может способствовать выработке новых способов регуляции конфликта. Показано, что осознание человеком своей принадлежности к конкретной группе влияет на его поведение в конфликтных ситуациях.

Цель. Изучение факторов, влияющих на выбор стиля поведения в конфликте, и роли факторов значимости группы и принадлежности к ней в выборе стиля поведения в конфликте.

Выборка. В исследовании приняли участие 86 респондентов в возрасте от 18 до 20 лет (Мвозраст = 19; SD = 0,97; 79 женщин), студенты, обучающиеся по психологическому профилю, и специалисты различных профилей (экономисты, программисты, бухгалтеры и педагоги).

Методы. Опросник К. Томаса и Р. Килманна «Определение способов регулирования конфликтов» в адаптации Н.В. Гришиной для изучения стиля поведения человека в конфликтных ситуациях и субъективная оценка респондентами факта принадлежности к группе и значимости этой принадлежности.

Результаты. Обнаружена связь фактора «значимость группы для респондента» с выбором стиля поведения в конфликте в конкретной группе, был получен статистически значимый эффект принадлежности к группе при использовании стилей «соперничество», «сотрудничество», «компромисс» и «приспособление», по стилю поведения «избегание» не был получен статистически значимый эффект. Значимой связи принадлежности к группе с выбором того или иного стиля поведения в конфликтных ситуациях обнаружено не было.

Выводы. Показатель субъективной значимости группы является одним из факторов выбора стиля поведения в конфликте внутри группы. На основании полученных результатов можно предположить, что стиль избегания в большей степени связан с другими факторами, влияющими на конфликт, возможно, с личностными особенностями человека, чем с его групповой принадлежностью.

Актуальность определяется необходимостью изучения личностно-психологических особенностей студентов, выбирающих очную и дистанционную формы обучения, для понимания общих закономерностей формирования психологической культуры выпускника в условиях активной цифровизации образования.

Цель исследования – сопоставление индивидуально-характерологических элементов психологической культуры студентов, выбирающих очную и дистанционную форму обучения при освоении инженерных специальностей. 

Методики и выборка. В исследовании приняло участие 84 респондента в возрасте от 18 до 22 лет, обучающиеся в предметной области информационных технологий, распределенные на две группы в зависимости от выбранной формы обучения: дистанционная (40 студентов) и очная (44 студента). Были использованы следующие методические инструменты: пятифакторный опросник личности Х. Тсуйи в адаптации А.Б. Хромова, методика диагностики направленности личности Б. Басса, методика выявления потребности в общении Ю.М. Орлова, тест жизнестойкости С. Мадди, тест-опросник самоотношения (ОСО), В.В. Столина и С.Р. Пантилеева. 

Результаты. Обнаружены различия в рефлексивно-оценочном компоненте и коммуникативных особенностях. Показано, что студенты дистанционной формы подготовки имеют более низкий уровень потребности в общении, более низкий уровень саморегуляция и более выраженную психологическую дистанцию в общении, связанную с низкими показателями самопринятия, по сравнению со студентами очной формы. Выявлено, что на выбор способа организации межличностного взаимодействия в учебной ситуации влияет психологическая дистанция личности в общении. У студентов дистанционной формы обучения фактор «привязанности-отдаленности» показал значительную вклад по сравнению со студентами очной формы обучения, для которых характерен более высокий показатель потребности в оценки себя со стороны других людей. 

Выводы. Цифровизация образования требует учета специфики личностных характеристик студентов и не должна ограничиваться только расширением пользовательских компетенций. Это определяется выявленными различиями в характеристиках самопринятия, уровнем выраженности потребности в общении, а также психологической дистанцией личности в общении у студентов, предпочитающих дистанционную или очную формы обучения.

Благодарности: Работа выполнена при поддержке гранта РНФ №19-78-10148.

Актуальность. Изучение иллюзии движения собственного тела является важной задачей для современной психологии и нейронауки в связи с широким распространением систем виртуальной реальности. Особую значимость имеет исследование психофизиологических механизмов данного феномена, поскольку они представляют собой яркий пример межсенсорного взаимодействия.

Цели работы. Целью настоящей работы стало изучение психофизиологических механизмов иллюзии движения собственного тела в системе виртуальной реальности с применением электроэнцефалографии.

Методика и выборка. Испытуемыми стали 11 человек. Стимуляция представляла собой виртуальный опто-кинетический барабан, который совершал вращения по часовой стрелке и против вокруг вертикальной оси с угловыми скоростями 30, 45 и 60 угл. град/с длительностью 60 с каждое. Испытуемым было предъявлено 18 вращений: серия с инструкцией свободного осматривания зрительной сцены (3 скорости × 2 направления × 2 повторения), серия с инструкцией фиксировать взгляд по центру виртуальной сцены (3 скорости × 2 направления × 1 повторение). Также испытуемые после каждого вращения заполняли опросник «Симуляторное расстройство» и оценивали по 10-балльной шкале выраженность иллюзии. Стимуляция предъявлялась в шлеме виртуальной реальности HTCVive. Регистрация электроэнцефалограммы во время наблюдения вращений цилиндра производилась с помощью устройства «Мицар-ЭЭГ-10/70-201».

Результаты. Были обнаружены значимые различия в выраженности иллюзии, общем балле опросника «Симуляторное расстройство» и мощности альфа-ритма в теменных отведениях в зависимости от скорости вращения. Чем выше скорость вращения, тем больше были значения данных зависимых переменных. Обнаружены большие значения мощности бета-ритма в затылочных отведениях в сериях с фиксацией взора у испытуемых с высокими значениями выраженности иллюзии.

Выводы. Таким образом, показаны различия в биоэлектрической активности головного мозга во время переживания иллюзии движения собственного тела, связанные с механизмами зрительно-вестибулярной интеграции и повышения устойчивости внимания к выполнению моторной задачи удержания фиксации взгляда.

Благодарности: Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ №17-36-01101 «Психофизиологические механизмы иллюзии движения собственного тела».