Вестник Московского университета. Серия 14. Психология - 2026. - №3

Актуальность. В последние десятилетия наблюдается тенденция к пересмотру традиционных представлений о расстройствах личности в рамках современных диагностических систем и психодинамических моделей. В этих условиях возрастает необходимость систематизации существующих теоретических и эмпирических данных о защитных механизмах, лежащих в основе личностной патологии.

Цель. Систематически обобщить и проанализировать существующие эмпирические и теоретические исследования, посвященные роли психологических защитных механизмов в формировании и развитии диссоциативного и истерического расстройств личности, а также выявить и классифицировать то, какие именно психологические защиты лежат в основе этих расстройств.

Выборка. 38 научных публикаций (в том числе статьи, учебные и методические пособия), затрагивающие проблему изучения диссоциативного и истерического расстройств личности, а также защитных механизмов личности. Поиск литературы проводился в электронных научных базах данных eLIBRARY.RU, PubMed, ResearchGate и Google Scholar.

Методы. Обзор предметного поля, качественный (нарративный) анализ.

Результаты. Выявлено, что при диссоциативном расстройстве личности наиболее значимую роль играют механизмы диссоциации, изоляции, вытеснения и отрицания, направленные на снижение эмоционального напряжения и защиту психики от травматического опыта. Их действие связано с нарушением интеграции воспоминаний, эмоций и аспектов идентичности. В исследованиях, посвященных истерическому расстройству личности, наиболее часто описываются такие защитные механизмы, как соматизация, вытеснение, регрессия, проекция и сексуализация. Они способствуют преобразованию внутреннего конфликта в демонстративные эмоциональные и поведенческие проявления, а также поддержанию потребности во внешнем внимании и одобрении.

Выводы. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что защитные механизмы являются важным фактором формирования и развития расстройств личности. Специфика используемых защит связана с особенностями клинических проявлений расстройства и отражает характерные способы переработки внутреннего конфликта и психотравмирующего опыта. Сопоставление данных по диссоциативному и истерическому расстройствам показывает, что защитные механизмы выполняют двойственную функцию: способствуют снижению эмоционального напряжения и сохранению психологической устойчивости, однако одновременно могут мешать адаптивному функционированию личности.

Актуальность. Концепт «Свой — Чужой» является одним из ключевых элементов социального восприятия и межгруппового взаимодействия. Несмотря на длительную историю исследования данного феномена, в психологической науке присутствует активный интерес к этой теме, что связано с процессом глобализации, миграцией, развитием цифровых технологий и изменением социальных структур в современном мире.

Цель. Библиометрическое картирование публикационного пространства дихотомии «Свой — Чужой» в психологических исследованиях за период 2000–2025 гг., анализ динамики, понятийной структуры и ключевых тематических направлений.

Методы. Систематический поиск и тематический синтез без оценки качества. Исследование выполнено в парадигме обзорно-аналитического подхода с использованием методов библиометрического картирования. Анализ российского сегмента проведен на платформе eLibrary.ru (N = 607 статей по рубрике «Психология»). Анализ англоязычного сегмента выполнен на метаплатформе Lens.org с применением многоуровневого семантического запроса, включающего дисциплинарный, процессуальный и феноменологический слои (N = 4424 статьи после фильтрации). Для визуализации и кластерного анализа использована программа VOSviewer.

Результаты. Выявлен устойчивый рост публикационной активности в обоих научных сегментах с пиком в 2020–2024 гг. Показано, что англоязычные исследования тяготеют к междисциплинарности на стыке психологии с нейронауками и медициной, тогда как русскоязычные — к связям с лингвистикой, педагогикой и культурологией. С помощью кластерного анализа ключевых слов выделены четыре магистральных направления: 1) социальная идентичность и межгрупповые отношения; 2) психология здоровья и клинические аспекты; 3) когнитивные и нейробиологические механизмы; 4) цифровая идентичность и взаимодействие в виртуальной среде. Констатирована слабая трансколлаборационная связанность исследовательских групп и параллельное развитие русскоязычной и англоязычной понятийных традиций.

Выводы. Авторы приходят к выводу о высокой положительной динамике публикационной продуктивности, о доминировании основных научных направлений в исследованиях концепта «Свой — Чужой»: социальная психология, клиническая психология, социология, философия. Наблюдается расширение понятийно-категориального (и, как следствие, проблемного) поля исследований в сторону междисциплинарных связей и развития информационных технологий.

Актуальность. Исследуется процесс разрешения субъектом трудных проблемных ситуаций мышления на материале проблем жизни (жизненных проблем) — особого объекта мышления в субъектно-деятельностном подходе С.Л. Рубинштейна, К.А. Абульхановой-Славской. Актуальность темы связана с необходимостью выявления тех условий в процессе решения, которые способствуют более эффективному разрешению трудных жизненных проблем.

Цель. Выявление динамики интеллектуальных эмоций в процессе разрешения жизненных проблем.

Выборка. 90 участников: 33 мужчины и 57 женщин в возрасте от 18 до 57 лет (M = 32,29; Me = 32; SD = 9,93), специалисты разных профессиональных областей с опытом успешного разрешения жизненных проблем.

Методы. Участникам было предложено интервью, направленное на исследование процесса разрешения ими реальной жизненной проблемы, включающее вопросы о ее содержании, переживаемых интеллектуальных эмоциях на каждом из этапов решения, субъективно-оценочные шкалы для измерения их выраженности.

Результаты. В процессе разрешения жизненных проблем возникает познавательная потребность в нахождении принципиально нового решения. Она переживается субъектом в форме соответствующих этапу решения интеллектуальных эмоций. Процесс успешного разрешения жизненных проблем связан с характерными типами динамики интеллектуальных эмоций, отражающими переживание особой познавательной потребности в нахождении принципиально нового решения. Переживание уверенности на заключительном этапе решения связано с успешностью разрешения проблемы. Наиболее успешное решение в сравнении с менее успешным характеризуется более выраженным удивлением на этапе понимания проблемы и уверенностью на этапе принятия окончательного решения и его реализации.

Обсуждение. Интеллектуальные эмоции репрезентируют субъекту потенциальную успешность решения, выполняя регулирующие функции. Показано, что успешное разрешение проблем, основу которых составляет понимание жизненных противоречий, сопряжено с определенными типами динамики переживания интеллектуальных эмоций.

Актуальность. Изучение когнитивных функций у пациентов с высоким риском развития психоза является актуальной задачей для решения проблем превентивного вмешательства и ранней диагностики тяжелых психотических состояний. Предыдущие исследования описывают возникновение когнитивных нарушений у пациентов задолго до манифестации психоза, что дает основания предполагать высокое значение диагностики когнитивных функций на ранних стадиях психических заболеваний.

Цель. Выявить особенности когнитивного функционирования пациентов с депрессиями, входящими в группу высокого риска психоза, в сравнении с пациентами с непсихотической депрессией и депрессивным состоянием после первого психотического эпизода.

Выборка. В исследовании приняли участие 115 пациентов женского пола: 44 пациента с депрессией без психотических симптомов (NPD); 46 пациентов с депрессией с симптомами высокого риска психоза (CHR); 25 пациентов с депрессивным состоянием после первого психотического эпизода (FEP).

Методы. Когнитивные функции оценивались с помощью краткой шкалы оценки когнитивных функций при шизофрении (BACS), субтестов «Сходства», «Недостающие детали» теста Векслера, методики «Интерпретация пословиц». Также оценивалась сформированность мотива экспертизы по шкалам оценки взаимодействия Висконсинского теста сортировки карточек.

Результаты. Различные когнитивные нарушения в группе CHR по своей выраженности могут быть сходны либо с группой NPD, либо с FEP или занимают промежуточное положение по степени тяжести между двумя другими группами. Мотив экспертизы в группе CHR формируется тяжелее, чем в других группах, но сохраняет связность с когнитивными функциями, в отличие от постпсихотических состояний.

Выводы. Когнитивные нарушения при депрессиях с клинически высоким риском психоза имеют неоднородный характер, не соответствующий однозначно когнитивным профилям при аффективной или же психотической патологии. Специфические когнитивные нарушения при депрессивных состояниях с высоким риском психоза не зависят от степени выраженности позитивных симптомов и нарушений мотивационной сферы познавательной деятельности.

Актуальность. Учет вероятности наступления события является одним из важнейших процессов при формировании ожиданий и прогнозировании и, соответственно, играет важнейшую роль в регуляции деятельности и поведения.

Цель. Выявить нарушения в обработке вероятностно организованных стимулов у лиц с расстройствами личности и их психофизиологические маркеры.

Выборка. В исследовании приняли участие 42 человека: 21 мужчина с расстройством личности (Mвозраст = 30,95, SD = 7,4) и 21 мужчина в контрольной группе (Mвозраст = 32,26, SD = 7,06).

Методы. Использовалась экспериментальная парадигма пространственной подсказки (Central Cue Posner Paradigm) c различной вероятностью (50% и 80%) совпадения целевого и сигнального стимулов. Во время прохождения исследования регистрировались связанные с событиями потенциалы мозга.

Результаты. Различия между группами заключались в паттерне реакции, проявляющемся во фронто-центральной активации в диапазоне 240–320 мс после целевого стимула. В контрольной группе амплитуда на девиантный стимул выше только в условии 80% вероятности совпадения стимулов, в условии 50% вероятности различий в амплитуде на стандартные и девиантные стимулы не наблюдается. В группе расстройств личности амплитуда ответа на девиантный стимул была выше вне зависимости от вероятности.

Выводы. Лица с расстройствами личности характеризуются нарушением в обработке вероятностно организованных стимулов, которое проявляется в ослабленном использовании информации о вероятности наступления события при формировании ожиданий, что может отражать сниженное влияние контекста на обработку информации и повышенную реактивность на отклонения от ожиданий.

Актуальность. Экономическая нестабильность и неопределенность усиливают субъективное восприятие финансовых рисков, формируя у населения чувство тревоги и угрозы. В этих условиях возрастает необходимость в надежных и валидных инструментах измерения финансового стресса, адаптированных к российскому культурному контексту.

Цель. Адаптация и психометрическая проверка русскоязычной версии Шкалы финансовой угрозы (Financial Threat Scale, FTS), направленной на измерение субъективного восприятия экономической нестабильности и финансовой тревоги.

Выборка. В исследовании приняли участие 555 респондентов (Mвозраст = 37,55 года), среди которых 328 женщин (59,1%) и 227 мужчин (40,9%).

Методы. В исследовании использовались русскоязычная версия Financial Threat Scale (FTS), опросники для измерения личностных черт по модели «Большой пятерки», шкала диспозиционного оптимизма (LOT-R), индекс психологического благополучия WHO-5, шкала думскроллинга, а также вопросы о социально-демографических характеристиках, включая субъективный уровень дохода, пол и возраст.

Результаты. Факторный анализ подтвердил однофакторную структуру шкалы и ее высокую внутреннюю согласованность (α = 0,914; ω = 0,915). Установлено, что восприятие финансовой угрозы снижается с возрастом, повышением дохода и оптимизма и демонстрирует связь с полом (выше у женщин). Переживание финансовой угрозы отрицательно связано с экстраверсией и эмоциональной стабильностью и положительно с добросовестностью, что отражает значимость эмоциональной устойчивости и самоконтроля при восприятии финансовых рисков. Положительная связь показателей восприятия финансовой угрозы со значениями по шкале кантианства (в составе «Светлой триады» личности) может указывать на морально-нормативную интерпретацию финансовых угроз, а отрицательная связь с индексом WHO-5 демонстрирует связь финансового стресса со снижением субъективного благополучия. Взаимосвязь с думскроллингом подтверждает роль медиапотребления как фактора, усиливающего восприятие экономической нестабильности.

Выводы. Русскоязычная версия Шкалы финансовой угрозы (FTS) показала высокую надежность, конструктивную и концептуальную валидность, что позволяет рекомендовать ее для дальнейшего использования в исследовательских и прикладных целях — для оценки восприятия финансовых рисков, стресса и их психологических последствий в российском социокультурном контексте.

Актуальность. Депрессивные расстройства широко распространены в постинсультный период. Имея способность к усилению дисфункций когнитивных процессов, а также обладая собственными когнитивными симптомами, депрессия осложняет состояние пациента, препятствует его вовлеченности в терапевтический процесс, негативно влияет на эффективность реабилитации.

Цель. Рассмотреть специфику когнитивного функционирования после перенесенного инсульта при наличии и отсутствии депрессивных расстройств.

Выборка. В исследовании приняли участие 50 человек в возрасте от 41 до 84 лет с диагностированным инсультом в анамнезе. Локализация поражения преимущественно являлась левосторонней, преобладающим — ишемический тип инсульта.

Методы. Исследование выполнено с применением следующих методик: Адденбрукская модифицированная когнитивная шкала (ACE-R), Батарея тестов для оценки лобной дисфункции (FAB), Опросник Макнера — Кана, Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), Опросник для самодиагностики депрессии пациента (PHQ-9). Для статистической обработки полученных данных были использованы: t-критерий Стьюдента, U-критерий Манна — Уитни.

Результаты. В процессе исследования у лиц с депрессией обнаружены выраженные расстройства в доменах «Память», «Внимание и ориентация». Достоверных различий в показателях общего объективного когнитивного функционирования обследованных как с депрессией, так и без выявлено не было, однако у лиц с выявленными депрессивными расстройствами более высокую степень выраженности имел субъективный когнитивный дефицит. Степень проявления тревоги также находилась на более высоком уровне у людей с депрессией.

Выводы. Постинсультное функционирование когнитивных процессов у лиц с депрессией имеет некоторые особенности, проявляющиеся в трудностях отсроченного воспроизведения и дезориентации во времени и пространстве. Полученные результаты позволяют предопределить возможные тенденции развития расстройств и подчеркивают необходимость углубленной нейропсихологической диагностики, несмотря на наличие либо отсутствие жалоб со стороны пациента для своевременной терапии, улучшения прогнозов восстановления и снижения рисков повторного инсульта.

Актуальность. Профессиональные намерения студентов имеют большое значение в контексте острой практической проблемы профильности трудоустройства выпускников, однако их психологические факторы до сих пор остаются слабоизученными.

Цель. Проанализировать связь воспринимаемого родительского стиля воспитания и мотивации выбора профессии с профессиональными намерениями учащихся медицинского колледжа.

Выборка. 318 учащихся медицинского колледжа (1–4-й курс, в возрасте 15–25 лет, 83% девушек).

Методы. Анкета для оценки профессиональных намерений студентов, опросник мотивации выбора профессии О.А. Сычева и Т.О. Гордеевой, опросник воспринимаемой поддержки автономии и контроля родителями ПАКР.

Результаты. Установлено, что автономная мотивация выбора профессии тесно связана с намерениями продолжать карьеру в сфере медицины, в то время как намерение сменить профессию положительно коррелирует с амотивацией и экстернальной мотивацией. При этом воспринимаемая родительская поддержка автономии показывает опосредованную через автономную мотивацию связь с медицинскими профессиональными намерениями.

Выводы. Важная роль мотивации выбора профессии и родительской поддержки автономии в профессиональных намерениях свидетельствует о необходимости учета этих факторов в ходе работы по профессиональной ориентации с подростками и их родителями.